Незабудки для тебя
Шрифт:
— Какая печальная комната. В ней совсем нет света, нет жизни…
— Здесь является призрак. Женщина. Думаю, когда-то в этой комнате произошло убийство.
— Правда? — Лина обернулась к нему: лицо чуть побледнело, глаза расширены. — Но я не чувствую здесь насилия. Жестокость… нет! Только печаль. Пустота и бесконечная печаль.
Голос ее вдруг дрогнул. Деклан метнулся на середину комнаты — к ней.
— Что с тобой?
— Ничего. Просто очень холодно.
Деклан потянулся к ней, чтобы растереть
Усмехнувшись, Лина отступила на шаг назад.
— Бабуля говорила, что между нами искра проскочила, но вряд ли она это имела в виду, как ты думаешь?
— Это все комната. В ней творится что-то странное.
— Я привидений не боюсь! — решительно объявила Лина. — Чего их бояться? Что они могут нам сделать! — И все же, спешно выходя из комнаты, она едва справилась с желанием выбежать вон.
Деклан показал ей и другие спальни: но нигде больше она не ощутила той скорби, того пронзительного холода одиночества, что так поразил ее в первой спальне.
У двери в комнату Деклана она улыбнулась.
— Какой интерьер! Дек, у тебя потрясающий вкус! — и повернула голову в сторону ванной, откуда доносились шум, грохот и изощренная ругань. — А вот о тех, кто ремонтирует ванную, этого не скажешь. Трайпедо, это ты там язык распускаешь? А твоя мать знает, что ты этим же ртом ешь?
Несколько минут Лина стояла в дверях ванной и болтала с водопроводчиками, а Деклан пялился на нее, как влюбленный мальчик.
«Опомнись! — тщетно уговаривал он себя. — Ты уже не сопливый юнец! Как тебя угораздило так по-щенячьи втрескаться?»
Однако стоило ей взглянуть на него через плечо — и словно молния пронзила его от макушки до пят.
— Хочешь посмотреть бальную залу? Пожалуй, самое интересное место в доме.
— С удовольствием. — Однако когда они вышли на площадку, Лина указала на лестницу, ведущую на третий этаж. — А там что?
— Пустые комнаты. Там, скорее всего, были кладовые, хозяйственные помещения и комнаты слуг.
— Можно взглянуть?
— Там нет ничего интересного. — Он хотел взять ее за руку, но Лина уже поднималась наверх.
— А на бельведер отсюда можно попасть? — поинтересовалась она. — Хочу посмотреть, какой оттуда вид!
— На бельведер проще через… Не трогай! — вдруг вскрикнул Деклан.
Рука Лины замерла на медной ручке двери.
— Что такое, Дек? Ты там держишь пленницу в цепях? Или хранишь свои страшные тайны?
— Нет, просто… — Он чувствовал, как его накрывает волна страха. — Третий этаж, понимаешь, там нечисто…
— Да у тебя по всему дому нечисто! — рассмеялась Лина и распахнула дверь.
В тот же миг ее словно ударило. То же чувство, но на этот раз неизмеримо сильнее. Тоска, скорбь, мучительное одиночество. Она видела перед собой пыльные стены, истертый пол,
А в следующий миг — едва она раскрыла рот, чтобы заговорить, — ее словно сковал холод. Ледяной воздух обвевал ее, словно чье-то дыхание, невидимыми пальцами перебирал волосы на голове.
— Это здесь, — произнесла она, сама не понимая, о чем говорит или откуда это знает. — Здесь все и случилось. Ты тоже чувствуешь?
Деклан нерешительно остановился в дверях. Ухватился за дверной косяк, собираясь с духом. Страх — необъяснимый, непостижимый страх — накатывал на него волна за волной, ножом кромсал душу. «Это мой дом! — с яростью сказал себе Деклан. — Мой, черт его побери!»
Он сделал шаг вперед, еще шаг…
Стены закружились у него перед глазами. Послышался крик, всплыло встревоженное лицо Лины. Кажется, губы ее произнесли его имя. А потом мир погрузился во тьму, и перед глазами заплясали белые сполохи.
— Деклан! Деклан! Милый!
Кто-то гладил его по волосам, по лицу. Он чувствовал чье-то теплое дыхание. На миг Деклан открыл глаза и тут же снова закрыл.
— Нет-нет! — Дрожащими пальцами Лина похлопала его по щекам. Все случилось за какое-то мгновение: Деклан мертвенно побелел, словно из него выкачали всю кровь — никогда она не думала, что живой человек может быть таким бледным! — глаза его закатились, и он рухнул, словно подрубленное дерево. — Открой глаза!
— Какого черта? Что случилось?
— Ты упал в обморок.
Деклан открыл глаза, попытался удержать взгляд на ее лице. Помимо легкой тошноты он ощутил жгучий стыд.
— Я бы попросил! Мужчины в обморок не падают. Вырубиться или потерять сознание мы еще можем. Но в обморок — никогда!
Лина вздохнула с облегчением. Слава богу, с головой у него все в порядке!
— Извини, ты вырубился. И так приложился лбом об пол… — Теплые губы ее прикоснулись к ссадине на лбу. — Здесь будет шишка, малыш. Прости, не успела тебя поймать. Впрочем, если бы успела, мы бы грохнулись оба.
С трудом она перевернула его на спину, погладила побледневшие щеки.
— И часто ты вот так вырубаешься?
— Только когда напьюсь до умопомрачения. Да и то последний раз это со мной было еще в колледже. Послушай, я боюсь опозориться дважды за несколько минут, но мне нужно срочно убраться из этой комнаты!
— Хорошо, хорошо, конечно. Встать сможешь? Извини, но вынести тебя я не смогу.
— Да, сейчас…
Он поднялся на колени, пытаясь вздохнуть. Перед взором снова все поплыло — пришлось на секунду прикрыть глаза. Что-то давило на грудь, мешало дышать, и сердце колотилось, как безумное. Шатаясь и держась за стену, Деклан поднялся на ноги.