Незабудка
Шрифт:
– Хочу ее, – упрямо повторила посетительница, пропустив мимо ушей слова мастера.
Видя, как решительно настроена его собеседница, мастер, тяжело вздохнув, указал ей на место и принялся за работу.
Этой ночью кобра пришла снова. Но теперь женщина отчетливо слышала каждое ее слово. «Просыпайся, – шипела она, играя своим длинным пластичным языком. – Тебе и твоим детям грозит опасность. Пора все вспомнить, или вы все погибнете». И кобра, как обычно, свернув капюшон, начала медленно удаляться.
Женщина пытается ее остановить, расспросить, что за опасность им угрожает? Но язык
*****
Прошла ровно неделя. Молодая особа с трудом встает с постели, подходит к зеркалу и долго любуется красно-черной коброй на левом плече. Воспаление спало, краснота прошла, и теперь можно хорошо разглядеть татуировку. Красавица-кобра, словно дерево, обвила ее руку от локтя до самого предплечья, где угрожающе застыла с распущенным капюшоном и выставленным языком, как будто охраняя свою хозяйку от любого, кто посмеет к ней прикоснуться.
Удовлетворенно повертевшись перед зеркалом, женщина начала быстро собираться. Как обычно, поцеловав спящих детей, она молниеносно выскочила на улицу и тут же скрылась за воротами. Доехав до указателя, она уже без лишних раздумий смело и уверенно направила свой «Москвич» в поток машин, беря курс на город.
Там она долго шла по центральной улице, пока не уперлась в парк. Купив два эскимо на палочке, присела на свободную скамейку. Странно, но ей казалось, что она бывала здесь ранее. Мозг пытался хоть что-нибудь вспомнить, напрягал память, но все напрасно. Пустота. Голова, словно чужая. Тая от теплого осеннего солнышка, сладкое прохладное эскимо побежало по руке. Опомнившись, женщина торопливо сунула его в рот и быстро принялась за второе мороженое.
Какой-то нарастающий шум сзади заставил ее резко обернуться. Глаза внимательно впились в сгрудившуюся мужскую компанию. Мужчины громко смеялись и приставали к двум парням-подросткам, которые сидели на соседней скамейке и, наверное, сейчас больше всего мечтали стать невидимками. Женщина посмотрела вокруг и удивленно заметила, что все посетители стали быстро расходиться, делая вид, что ничего не происходит, а два полицейских, вальяжно гуляющих по парку взад и вперед, демонстративно прошли мимо.
Её терпение лопнуло в тот момент, когда одного из подростков просто взяли за ногу и, перевернув вверх тормашками, стали трясти, словно молодую яблоньку. Быстро сунув в рот огромный кусок мороженого и торопливо обтерев сладкие руки, молодая особа, с завидной легкостью перемахнув через скамейку, уверенно направилась к веселой компании.
Глава 4. Встреча
Юлия Владимировна, старший следователь по особо важным делам, бросила взгляд на настенные часы, быстро захлопнула папку и сунула ее в сейф. Громко звякнув ключами и осмотрев прощальным взглядом рабочий стол, она торопливо вышла из кабинета – уже давно пора быть дома.
Спустившись на первый этаж, следователь прошла по безлюдному коридору и остановилась у пустой
На шестой минуте ожидания дверь подвала распахнулась настолько резко, что она невольно вздрогнула и обернулась на шум. При виде дежурного у нее округлились глаза. Весь взмыленный, с закатанными по локоть рукавами, с оторванными пуговицами на рубашке, он буквально пробежал мимо, не обращая на нее внимания. Он также молча пробежал обратно, но уже с полным ведром воды и, юркнув в подвал, торопливо прикрыл за собой дверь.
Юлия Владимировна какое-то время растерянно смотрела на подвальную дверь, из-за которой доносились громкие крики и возгласы. Она медленно подошла к подвалу и решительно переступила его порог.
Ее глаза еще не привыкли к тусклому свету темного помещения, но подсознание тут же вернуло ее на много лет назад в родной Алапаевск, когда вот также дерзко они с подругой костерили ментов, которые рассовывали по камерам молодежь, устроившую бунт в день города из-за слабого праздничного фейерверка. Сердце подпрыгнуло и замерло в груди: «Наська, это ты? – судорожно стучало в виске. – Как же так?» Она была готова поспорить, что узнает этот голос из тысячи других. А тем временем ктото, находящийся за решеткой подвальной камеры, буквально рвал и метал, грозя стереть всех с лица земли и разобрать этот гадюшник по кирпичику.
Как раненый зверь, молодая женщина металась по камере и покрывала всех такой ненормативной лексикой, что у всех присутствующих сворачивались уши трубочкой. А люди тут собрались бывалые. Двое дежурных, двое оперов и двое офицеров ИВС, видавших и слышавших в своей жизни больше чем предостаточно, сегодня покрывались густой краской, и на фоне словарного запаса задержанной выглядели молокососами.
– Настя! – громко крикнула Юлия Владимировна и тут же густо покраснела от отпущенных в ее адрес нелестных словечек.
Ведро воды, принесенное дежурным, звонко шлепнулось, окатив дикарку. Пользуясь временным затишьем, все вышли из подвала.
– Пусть посидит, остынет, – устало проворчал дежурный, вытирая мокрый пот со лба.
– Что случилось? – строго спросила следователь, обращаясь ко всем присутствующим, едва вся их честная компания оказалась по другую сторону подвальной двери.
– Абрамов с Петренко притащили, – еще задыхаясь, ответил второй дежурный. – Говорят, в парке бушевала, всех посетителей разогнала.
– Немудрено, – хмыкнул опер, приводя себя в порядок. – И где она таких словечек нахваталась?
– Как они ее дотащили? – задумчиво поинтересовалась следователь.
– Наряд вызывали.
– И откуда у нее столько силищи, баба ведь все-таки? – недоумевал дежурный.
– Почему в подвал посадили?
– А куда ее? – вскрикнули все в один голос. – В обезьянник или камеру? Чтоб она там погром устроила или «мокруху»?
– Да, да, – задумчиво проговорила Юлия Владимировна, – с таким-то гонором… Значит так, через десять минут задержанную ко мне в кабинет, – приказала она, собираясь покинуть обескураженную компанию.