Нейронафт. Часть 2
Шрифт:
Хоп!
Я слышу, как у меня трещать кости и сухожилия. Мышцы напряжены так, что они едва меня не ломают, как туго натянутые тросы.
От боли я не могу кричать. Я в ней захлёбываясь. Тону в ней, как в водовороте. И я, с ужасом понимаю, что во мне проснулся оголодавший Червь.
Он тупо хочет жрать! И сигнализирует мне об этом, как он умеет — с подходом, как у пыточных дел мастера. Просто, с ходу, заявив мне об этом.
«Корми меня! Корми! Мне нужен корм!»
Вот только, в этом долбанном
Я холодею от этой мысли.
«Постойте! Такой корм есть! И это — я!»
Эпизод 20. Мясо
«Корм — это — я, — эта мысль не даёт мне покоя. — Я — это — мясо, которое можно сожрать, чтобы насытить Червя!»
Вы, наверное, думаете, что я обезумел от боли, которая буквально разрывает меня изнутри. Выкручивает кишки, будто их наматывают на ворот, и вытягивают из меня, миллиметр за миллиметром, как при средневековой казни.
Но, нет!
Я более, чем нормален. Даже сейчас, когда от боли просто хочется сдохнуть.
Мясо — это — я.
В этом моё спасение и…
Ааа!.. Черт! А я-то думал, что я знаю, что такое боль! Она поглощает меня, пожирает заживо, и, будто ползёт по нутру, поднимаясь всё выше и выше, чтобы вылезти наружу через глотку.
А ещё я чувствую голод. Невероятный! Безумный голод!
Я в нём растворяюсь, и уже не могу думать, ни о чём другом. Только бы закинуть в рот кусок мяса. Разжевать его и проглотить, чтобы заткнуть Червя!
Если я этого не сделаю… помните, что сказала мне Айя? Червь сожрёт меня изнутри, и я сдохну! Вот так, лёжа на костях убитых конструктом существ, став ещё одной частью туннеля. Прахом под ногами любого, кто придёт сюда потом.
Меня мутит. Я толком не вижу и не слышу. Только могу глухо мычать, прикусив до крови губу.
Боль малая, заглушает боль большую.
Я приказываю себе заткнуться.
У меня возникает ощущение, что мои кишки прилипают к позвоночнику, а внутрь залили кислоту, которая, постепенно меня растворяет.
Голод! Голод! Голод!
Меня скручивает, как эмбрион. Затем, я снова распрямляюсь, поднимаю забрало шлема, и, уже не сдерживаясь, что есть мочи ору в темноту:
— Жрать! Мясо! Корм!
От боли, я реально схожу с ума. Теперь я понимаю, что испытывали люди, например, жертвы кораблекрушений, когда они оставались долгое время в шлюпке посреди океана, и им ничего было есть. Нет снасти, чтобы поймать рыбу. Нет вообще ничего, кроме ножа и нескольких человек в утлом судёнышке.
День идет за днём. Ночь сменяет ночь. Ты слабеешь. И тебя начинают посещать галлюцинации, в которых ты видишь одну только еду. Целые столы, заставленные
Ты жаришься на солнце, или страдаешь ночью от страшного холода, но, больше всего, ты хочешь жрать! Проходит совсем немного времени, и ты готов отдать всё на свете за краюху хлеба или шмат мяса. Даже свою жизнь.
Твои товарищи по несчастью испытывают тоже самое, что и ты. Их взгляды полны безумной злобы. Затуманены, как у душевно больных. Губы покрыты запёкшейся коркой крови, а лица так худы и измождены, что они напоминают тебе оживших мертвецов, которые скалят зубы, и думают только об одном, кого бы сожрать!
И, тогда… эта мысль приходит в головы всем разом одновременно, вы выбираете слабейшего, или тянете жребий, чтобы решить, кто станет кормом!
Смерть одного, взамен на жизнь остальных.
Как вам такой поворот, а?
Ширх!
Взмах ножа.
Удар.
Хрип.
Клокотание.
Кровь хлещет из перерезанного горла жертвы.
Она обдаёт тёплой струёй всех в шлюпке, а затем, остальные, не сговариваясь, набрасываются на то, что ещё совсем недавно было человеком, чтобы насытить свою плоть, и подарить себе шанс на выживание.
Только у меня нет никого, кроме меня самого! Я сам себе палач, и, я сам себе жертва! У меня нет выбора! И я достаю нож, пока я ещё могу двигаться.
Вы, конечно, уже поняли, что я задумал. Я накормлю Червя собой, с той лишь разницей, что, после этого, он меня восстановит. Починит, так сказать.
Чтобы решиться на такое, нужно иметь особое мужество. Даже зная, что у меня есть возможность к регенерации, это не отменяет того, что мне придётся резать себя заживо. Буду действовать, как мясник. Возьму только нужное, не больше, и, не меньше!
Я перекатываюсь набок. Сворачиваюсь калачиком, чтобы иметь возможность дотянуться до своей правой голени.
Вдох-выдох.
Вдох-выдох.
Мне предстоит решиться на такое, о чём я раньше только читал в книгах, или видел в кино.
Это — сложно! Чертовски сложно!
Моё тело покрыто костяной бронёй. Её нужно срезать, а она приросла ко мне, как вторая кожа. Но, выхода нет. Нет выхода! И я, не давая себе возможности на передумать, вонзаю нож себе в щиколотку.
Боль!
Она — другая, не такая, как от голода. Яркая, как фейерверк в мозгу. Настоящий взрыв в сознании, от которого хочется проблеваться.
Лезвие входит аккурат между щелями бронепластины и приводом экзоскелета.
Рывок вверх!
Я рву нож на себя, и веду его точно по контуру моего биомеханического костюма, чтобы отделить костяную пластину.
Симбионт, явно почуяв моё состояние, впрыскивает в меня ударную порцию нейробустера, чтобы я не отключился раньше времени, иначе, всё это — зря.