Нейромантик
Шрифт:
– И что теперь…
Кейс закрыл рот. Крышка люка уплыла в сторону, и в лицо им швырнул мелким песком легкий ветерок, выравнивающий разность давлений.
Малькольм перелез через край люка и исчез из вида. Кейс услышал приглушенный щелчок: «Ремингтон» сняли с предохранителя.
– Живей, чувак… – прошептал Малькольм, выглянув из люка.
В два прыжка Кейс оказался рядом с сионитом.
Люк вывел их в центр круглой сводчатой камеры, где пол был выложен голубыми шершавыми пластиковыми плитками. Малькольм подтолкнул Кейса локтем и кивком указал на монитор,
– Прошу прощения, сэр, – произнес мужской голос из зарешеченного отверстия над люком. Кейс глянул в сторону динамика. – Мы ожидали вас несколько позже, в осевом доке. Одну минуту, пожалуйста.
На экране монитора молодой человек нетерпеливо покачал головой.
Малькольм резко повернулся на звук открывающейся слева от них двери, держа винтовку наготове. В двери появился низкорослый евразиец в оранжевом комбинезоне и изумленно уставился на Кейса и сионита. Человек в оранжевом комбинезоне открыл рот, но ничего не сказал. Потом закрыл рот. Кейс бросил взгляд на монитор. Ничего, пусто.
– Кто вы? – выдавил из себя человечек.
– Военный десант Растафари, – объяснил Кейс и поднялся во весь рост, поправляя перевязь с декой на боку. – Нам нужно всего лишь подключиться к вашей охранной сети.
Человечек с трудом сглотнул.
– Это проверка? Проверка лояльности? Это, должно быть, проверка лояльности.
Он взволнованно вытирал потные ладони об оранжевую ткань комбинезона.
– Не, чувак, без гонева, – из-за спины Кейса появился Малькольм, его «Ремингтон» смотрел человечку прямо в лицо. – Живее.
За маленьким служащим они вышли из камеры и оказались в коридоре со стенами из полированного бетона; беспорядочно выстеленный коврами пол был Кейсу уже знаком.
– Ништяк коврики, – заметил Малькольм, подталкивая человечка вперед стволом винтовки. – Воняет как в церкви.
Они подошли к еще одному монитору, старинному «Сони», с клавиатурой и комплектом входных гнезд на специальной панели. Как только они приблизились, монитор включился. С экрана им напряженно улыбнулся Финн, стоявший в комнате, напоминающей приемную «Метро голографикс».
– Превосходно, – сказал Финн. – Пускай Малькольм отведет этого парня в комнату с открытой дверью в конце коридора, оставит его там и закроет дверь. Я запру комнату. Тебе, Кейс, нужно пятое гнездо слева в верхнем ряду. Под клавиатурой, в ящичке, есть переходники-адаптеры. Найди от двадцатиштырькового «Оно-Сендая» к сорокаштырьковому «Хитачи».
Малькольм повел своего пленника по коридору, а Кейс опустился на колени и рылся в содержимом ящичка, пока не нашел наконец то, что ему было нужно.
Подключив адаптер к деке, Кейс глянул на экран, и его передернуло.
– Можно попросить тебя не пользоваться этим образом? – сказал он лицу на экране.
Вместо Финна почти весь экран монитора занимала физиономия Лонни Зона на фоне стены с потертыми плакатами
– Все, чего ни пожелаешь, детка, – Зон осклабился. – Сделай это ради Лонни…
– Нет, – прервал его Кейс, – пусть будет Финн.
Как только Лонни Зон исчез с экрана, Кейс воткнул адаптер в гнездо под монитором «Сони» и водрузил на голову троды.
– Где ты так долго пропадал? – спросил Котелок и душескребительно рассмеялся.
– Я же просил тебя не делать этого, – сказал Кейс.
– Шутка, мальчик, – сказал конструкт, – для меня-то этот промежуток времени был равен нулю. Дай-ка мне глянуть, что у нас тут есть…
Программа «Куань» воспринималась совершенно зеленой и казалась при этом словно бы тенью айса «Т-А». Пока Кейс разглядывал ее, она налилась изумрудным оттенком, а посмотрев после этого вниз, он увидел нечто черное, зеркальное и акулообразное. Ломаные линии и галлюцинаторные образы исчезли, и порождение «Куаня» стало очень похоже на «Маркус Гарвей», на бескрылый старинный реактивный истребитель с блестящей гладкой поверхностью из черного хрома.
– Жмет прямо в десятку, – сказал Котелок.
– Прямо в десятку, – повторил Кейс и перескочил в симстим.
– …таких, как это. Мне очень жаль, – приговаривала Три-Джейн, бинтуя Молли голову. – Наш аппарат сказал, что сотрясения мозга у тебя нет и необратимых повреждений глаза – тоже. Ты раньше хорошо знала Ривейру?
– Вообще не знала, – едва слышно прошептала Молли.
Она лежала на спине на высокой кровати или на столе с мягкой подстилкой. Раненой ноги Кейс не чувствовал вообще. Обезболивающее действие первого укола заканчивалось. Черный шар исчез, но руки Молли были обездвижены мягкими повязками, которых она видеть не могла.
– Он хотел убить тебя.
– Я заметила, – ответила Молли, устремив взгляд на шероховатый потолок, залитый очень ярким светом.
– Не думаю, что мне бы этого хотелось, – произнесла Три-Джейн, и Молли, превозмогая боль, повернула к ней голову и взглянула в темные глаза.
– Не играй со мной, – сказала она.
– Мне кажется, это меня позабавит, – сказала Три-Джейн, наклонилась и поцеловала Молли в лоб, потом протянула руку и осторожно пригладила ей волосы. На светлой галабие Три-Джейн темнели пятна крови.
– Куда он ушел? – спросила Молли.
– Скорее всего, сделать себе еще инъекцию, – ответила Три-Джейн, выпрямляясь. – Он с большим нетерпением ждал твоего появления. Это может оказаться забавным – ухаживать за тобой, Молли.
Три-Джейн улыбнулась, рассеянно вытирая выпачканные в крови руки о полу халата.
– Тебе понадобится новая нога, но это можно будет устроить.
– А что с Питером?
– Питер? – Три-Джейн тихо покачала головой. Выбившаяся прядь темных волос упала ей на лоб. – Питер начинает мне надоедать. Я вообще нахожу употребление наркотиков очень скучным занятием. – Три-Джейн хихикнула. – По крайней мере, глядя на других. Мой отец был просто-таки фанатичным их поклонником, если ты успела заметить.