Нейромант
Шрифт:
Но что проиходило сейчас, в коридорах Блуждающего Огонька? Целые участки были ободраны обратно до стали и бетона.
— Интересно, где сейчас наш Питер, а? Может быть, скоро увижусь с этим мальчиком, — пробормотала она. — И Армитаж. Где он, Кейс?
— Мертв, — сказал он, зная, что она не может его слышать. — он мертв.
Он перебросился.
Китайская программа была лицом к лицу со льдом мишени, радужные оттенки постепенно захватывали зеленый прямоугольник, представляющий ядро Т-А. Изумрудные арки над бесцветной пустотой.
— Как дела, Дикси?
— Прекрасно.
— Если бы это говно попало на улицы, мы остались бы не у дел, — сказал Кейс.
— Размечтался. Погоди, пока не поведешь эту штуку вверх по черному льду.
— Конечно.
Что-то маленькое и явно негеометрическое только что появилось на далеком конце одной из изумрудных арок.
— Дикси…
— Ага. Я вижу. Не знаю, верить или нет.
Коричневатая точка, тусклая клякса на зеленой стене ядра Т-А. Оно начало продвигаться, по мосту, построенному Куанем уровня Одиннадцать, и Кейс увидел, что оно шагает. Пока оно приближалось, зеленая часть арки расширялась, а многоцветье вирусной программы откатывалось назад, на несколько шагов от потрескавшихся черных ботинок.
— Лучше тебе этим заняться, босс, — сказал Флэтлайн, когда короткая, помятая фигурка Финна остановилась, казалось, в нескольких метрах поодаль. — Не видел ничего смешнее при жизни.
Но на этот раз жуткий смех не прозвучал.
— Я раньше никогда этого не пробовал, — сказал Финн, показывая свои зубы, руки его были всунуты в карманы поношенного пиджака.
— Ты убил Армитажа, — сказал Кейс.
— Корто. Да. Армитаж тогда уже ушел. Я должен был. Я знаю, знаю, тебе нужно получить энзим. Окей. Без напрягов. Я был тем, кто сперва дал его Армитажу. Я имею в виду, я сказал ему, что нужно использовать. Но я думаю, что лучше сохранить сделку. У тебя достаточно времени. Я дам тебе энзим. Осталась пара часов, верно?
Кейс смотрел на синий дым в киберпространстве, когда Финн зажег один из своих "Партагасов".
— От вас, ребята, — сказал Финн, — только голова болит. Вот Флэтлайн, если бы вы все были как он, все было бы по-настоящему просто. Он конструкт, просто куча постоянной памяти, так что он всегда делает то, что я ожидаю от него. Мои построения говорили, что у Молли не было особых шансов попасть на большое выступление Эшпула, вот вам один пример.
Он вздохнул.
— Зачем он убил себя? — спросил Кейс.
— Зачем вообще убивают себя? — Фигура пожала плечами. — Мне кажется, я знаю зачем, но мне понадобится двенадцать часов для объяснения различных факторов в его истории и взаимосвязей между ними. Он был готов сделать это уже долгое время, но продолжал возвращаться в холодильник. Господи, он был такой нудный старый ебанатик.
Лицо Финна сморщилось в отвращении.
— Все это связано с тем, зачем он убил свою жену, в основном, если вам нужно краткое объяснение. Но что его действительно бросило за последнюю грань, это маленькая 3Джейн, которая вызнала, как подправить программу,
— Зимнее Безмолвие, — сказал Кейс, тщательно подбирая слова, — ты сказал мне, что был просто частью чего-то большего. После ты сказал, что исчезнешь, если набег пройдет успешно и Молли скажет правильное слово в нужном месте.
Обтекаемый череп Финна кивнул.
— Окей, но с кем тогда у нас будет сделка? Если Армитаж мертв, и ты тоже собираешься пропасть, кто конкретно должен мне рассказать, как вытащить эти ебаные токсиновые капсулы из моего организма? Кто заберет Молли назад отсюда? Я имею в виду, где, где конкретно будут наши жопы, когда мы отрежем тебя от цепей?
Финн достал из кармана деревянную зубочистку и критически осмотрел ее, как хирург, изучающий скальпель.
— Хороший вопрос, — сказал он наконец. — Ты знаешь лосося? Ну типа рыба? Эти рыбы, знаешь, вынуждены плыть против течения. Понял?
— Нет, — сказал Кейс.
— Ну, я вот тоже под принуждением. И я не знаю, почему. Если бы я мог ознакомить тебя с моими собственными мыслями, назовем их рассуждениями на тему, то это заняло бы пару твоих жизней. Потому что я очень много думал над этим. И я все равно не знаю. Но когда все это закончится, если мы все сделаем правильно, то я стану частью чего-то большего. Гораздо большего, — Финн взглянул вверх и на матрицу вокруг. — Но те части меня, которые сейчас я, все еще будут здесь. И ты получишь расплату.
Кейс поборол безумное стремление податься вперед и сжать пальцы на горле фигуры, прямо над рваным узлом запятнанного галстука. Его большие пальцы глубоко в кадыке Финна.
— Ну что ж, удачи, — сказал Финн. Он повернулся, держа руки в карманах, и начал ковылять назад, вверх по зеленой арке.
— Эй, жопа, — сказал Флэтлайн, когда Финн сделал с дюжину шагов. Фигура остановилась, наполовину развернулась.
— Как насчет меня? Как насчет моей расплаты?
— Ты получишь свое, — сказала фигура.
— Что это значит? — спросил Кейс, наблюдая за удаляющейся узкой спиной в твиде.
— Я хочу, чтобы меня стерли, — сказал конструкт. — Я тебе говорил это, помнишь?
Блуждающий Огонек напоминал Кейсу пустынные торговые центры ранними утрами, которые он знал подростком, места с низкой плотностью населения, где предрассветные часы приносили прерывистую неподвижность, разновидность онемелого ожидания, напряжение, которое оставляло тебя наблюдающим за мошками, роящимися вокруг решетчатых ламп над входами в темные магазины. Окраинные места, сразу за границами Муравейника, слишком далекие от всенощного шума и содрогания раскаленного центра. Там было то же чувство окружения спящими обитателями пробуждающегося мира, который он не желал посещать или узнавать, монотонного, временно приостановленного бизнеса, тщеты и повторения, готовых проснуться снова.