Нейрокошмар
Шрифт:
Это говорит о наличии особых отношений между сферой и трещинами.
Это говорит только о том, что они питаются ею.
Это предположение подкрепляется слабостью, которую можно зафиксировать вокруг сферы.
Наличие разнообразных вероятностей означает, что у нас есть минимальные шансы достичь объективности.
Эмоции служат признаком страха.
Определенность нашего
Ближайшая перспектива показывает, что даже если мы уйдем, мы все равно станем жертвой трещин в скором времени.
Ближайший анализ ситуации говорит о том, что наши шансы на долгое существование увеличиваются, если мы аннулируем трещины.
Логика подсказывает, что трещины есть результат слабости, поразившей сферу.
Чтобы выжить, если это необходимо, следует вылечить сферу.
Она/Они устремилась вперед, продвигаясь между лент разложения. Прежде чем Она/Они преодолела половину отделяющего их расстояния, из сферы вырвались лучи энергии. Она/ Они остановилась.
Может ли внезапное появление лучей быть вызвано нашим приближением?
Она/Они задумалась.
Если наше приближение обнаружено, то трещины, несомненно, двинутся навстречу нам.
Возможно, что трещины дремлют.
Все эти рассуждения излишни. У нас нет выбора, кроме как двигаться вперед.
Она/Они снова двинулась вперед. Она/Они постоянно регулировала свои движения, чтобы избежать вырывающихся облаков черных капель. Она/Они прекрасно понимала, что Ее/Их уравновешенное сознание не вынесет загрязнения слабостью сферы. Любое вторжение нанесет Ее/Их функциям восприятия такой вред, что это может Ее/Их уничтожить. Это приведет к смерти.
Из сферы истекла большая глобула черной жидкости и, дрожа, двинулась к Ней/Им. Она/ Они изменила направление, уклоняясь. Глобула также изменила свое движение. Она направлялась к Ней/Им. Не имело значения, в какую сторону пыталась свернуть Она/Они, глобула неуклонно подбиралась все ближе. Когда она подплыла совсем близко, Она/Они просчитала, что та огромна настолько, что вполне может поглотить Ее/Их целиком.
Глобула шла на столкновение. Она двигалась быстро. Она уже готовилась вцепиться своим черным уродством в Ее/Их тройственную форму. В последний момент Она/Они увернулись. Глобула проплыла в сантиметре от Нее/Их. Когда она продрожала мимо Нее/Их, Она/Они услышала бессловесный вопль злобы, истекающий из ее глубины.
Еще один вопль донесся из глобулы. Она/Они поторопилась к сфере.
Из сферы вырвались еще две глобулы. Она/ Они снова увернулась в сторону – глобулы проплыли на минимальном расстоянии, и Она/Они опять услышала омерзительное пение.
Навстречу Ей/Им неслись четыре новых глобулы. Она/Они сделала вывод о том, что на этот раз не увернуться. Она/Они совершила целый комплекс обманных маневров, но глобулы все равно двигались прямо к
Она/Они приготовилась. Используя каждую частицу своего интеллекта и энергии, Ей/Им удалось избежать столкновения с первыми двумя глобулами.
Третья оказалась так близко, что Она/Они подумала, что сейчас последует удар. С последним бешеным усилием Она/Они проскользнула мимо нее на расстоянии нескольких микрон.
Но даже с Ее/Их мощным тройным интеллектом невозможно было избежать четвертой глобулы.
Последние мгновения до удара растянулись в невыносимые. Пение становилось все громче и громче. Поверхность черной глобулы коснулась Ее/Их тройного тела.
А потом взорвалась.
Безумие закружилось в Ней/Них изгибающимися, танцующими картинками. Отвратительные создания с вызывающим видом рассматривали Ее/Их. Ее/Их разум исчезал. Связь между тремя рассудками нарушилась. Нить между Ней и Ими растворилась. Три фигуры непроизвольно отпрыгнули друг от друга, дергаясь под ужасающее пение и отчаянно пытаясь избавиться от покрывшей их черной жидкости.
Постепенно жидкость покрыла их целиком, пожирая. Через некоторое время не осталось ничего, кроме черных капель, легко кружащихся в воздухе. В ущербном мире больше не существовало трех одинаковых женщин с единым сознанием.
Она/Они умерла.
24
– Эли кли рама фа… фа!
Малыш Менестрель закричал и упал на колени.
– Что с тобой?
Билли, шедший впереди, бросился к нему. Он опустился на колени рядом с приятелем и обнял его за плечи. Менестрель неудержимо затрясся.
– Вытаскивает… л-лучшее в…
– В чем дело? Ты болен? Что происходит?
Спина проводника изогнулась в конвульсиях. Билли не удержал его, и Менестрель стукнулся головой о землю. Он продолжал дергаться и изгибаться, бессвязно бормоча, пока Билли смотрел на него со смешанным чувством ужаса и удивления.
– Не оно… ли? Не оно… ли? Не оно… ли? Не оно… ли?
– Что за чертовщина происходит? Что с тобой?
Билли беспомощно посмотрел по сторонам.
Никто не мог ему помочь. На дороге они были одни. Внезапно Менестрель затих. Он перевернулся на бок, медленно, превозмогая боль, подтянул колени к груди и застыл в позе эмбриона.
Билли не знал, что делать. Он оказался в одиночестве на пустынной дороге в самом сердце ничто. Вокруг него кружилась слепящая серость, а единственный спутник и товарищ лежал без сознания, а может, уже и мертвый, у его ног.
Билли не мог нащупать его пульс – мускулы у Менестреля отвердели, а кожа похолодела. Билли запаниковал. Вдруг он расслышал слабый стук сердца проводника. Он быстро поднялся, стянул с себя меховую куртку и укрыл ею приятеля. Потом снова огляделся по сторонам, не зная, что предпринять.
Билли вздрогнул. Тишина стала гнетущей, в воздухе резко похолодало. Он не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как они покинули Таверну. Ничто влияло на Билли. Он потерял чувство времени. Никогда в жизни Билли не чувствовал себя таким одиноким.