Нейро-панк
Шрифт:
– Хотите… эххкх… узнать, кто… оказал вам эту услугу?
– Хочу, - подтвердил Соломон, - Хочу знать, кто сдал меня Мафии. Кто это был? Кто-то из детективов Транс-Пола?
Он хотел было схватить Пацци за лацкан и хорошенько тряхнуть, но вовремя сообразил, что тот и так едва жив. Можно окончательно вытряхнуть душу. Пожалуй, будет счастьем, если вице-капореджиме хватит на несколько вдохов. Соломон видел, как стремительно тускнеют его глаза. Кажется, они уже видели что-то помимо полупустой комнаты и распростертых тел. И увиденное обладало способностью зачаровывать смотрящего – моргал Пацци
– Акххг… Извините, с-ссеньор… У меня… аххххх… в контракте есть пункт…. О не… нер-р… неразглашении. Я верен своей корпорации.
– Срок твоего контракта истекает, приятель. Я бы на твоем месте подумал еще раз.
Получилось почти как у Керти Райфа. Лишь через несколько секунд, которых Пацци хватило для очередного судорожного вздоха, Соломон вспомнил, что Керти действительно произносил схожую фразу в кинофильме. Ну да, он допрашивал гангстера и именно так и сказал, «я бы на твоем месте подумал еще раз». Забавно, отчего страх смерти оживил именно это воспоминание об «Алом в ночи». Должно быть, какая-то сложная цепочка подсознательных ассоциаций…
– Дурак вы, сеньор… Имброгиаре… Вы ведь… кххх… кххх… скоро… кххх-х… окажетесь на моем месте. Этот человек… Он… Он сказал мне о нейро-бомбе в вашей голове. Предупредил. Хитрый, осторожный мерзавец…
Соломону показалось, что холод пистолетной рукояти потянулся по руке, достиг плеча и проник прямо в сердце, покрыв его тяжелой ледяной оболочкой.
– Кто он? – спросил Соломон жестко, - Имя!
Пацци улыбнулся. Он умирал, но в его глазах было торжество. Словно у бретера из древнего Пьера-Кардена, который получил смертельную рану, но успел захватить противника на тот свет.
– Бо…
– Кто? – рявкнул Соломон, хватая Пацци за плечи, - Кто?!
– Бо… - тот уже задыхался. Челюсть подрагивала, а грудь никак не могла достаточно подняться, чтоб легкие набрали воздуха, - Б-ббо…
– Имя! Имя!
– Бобе…
Соломон в мгновение ока сам ослабел настолько, что выпустил Пацци из хватки.
– Бобель? – пробормотал он, всматриваясь в лицо умирающего, - Бобель? Комиссар Бобель?
Пацци ничего не ответил. Голова его дернулась, точно он пытался кивнуть. А может, это было уже конвульсией. По его острому породистому подбородку ползла, расширяясь, густая багровая клякса. Глаза – две блеклые жестяные плошки. Пустые, как дисплей нейро-терминала.
Шатаясь, Соломон поднялся на ноги, не глядя засунув тяжелый пистолет за ремень. Как делал это Керти Райф в каком-то старом кинофильме, но сейчас он сам этого не заметил.
Комиссар Бобель.
Человек, подсунувший Мафии вкусную и сочную наживку – комиссар Бобель. Глава Транс-Пола в Фуджитсу. Человек с оловянными солдатиками. Он сдал своего детектива головорезам, рассказав про его тайный и очень заманчивый груз. Соломон вспомнил сцену в его кабинете.
«Значит, считаете, что всякую бомбу можно разрядить?..
– спросил комиссар Бобель, пытливо глядя на Соломона, - Итак, сдайте ваше оружие».
Он не просто сдал его, как мелкую карту. Наверняка именно он позаботился о том, чтоб Пацци связался именно с Бароссой. Знал, что Баросса не удержится, сообщит своему старому приятелю Соломону об удаче. Надо же, сама Мафия готова
Дурак. Имброгиаре, как сказал мертвый вице-капореджиме. Соломон отправился прямо в пасть мафии, заботливо разоруженный комиссаром. Наживка не должна сопротивляться, когда ее будут глотать.
Какой-то резкий звук отвлек Соломона, разрушил хрупкий, сотканный из мыслей, кокон. Неприятный, тревожный звук, от которого сами собой напряглись мышцы. Даже рука дернулась к пистолету, замерев на полпути. Это был лишь сигнал телефона. Соломон даже не думал, что в недостроенном доме может быть подключенная телефонная линия, но, повернувшись на звук, увидел самый настоящий телефонный аппарат. Потрепанный, из грязно-белого пластика, он оглашал воздух трелями, терпеливо ожидая, когда кто-то снимет трубку. Кроме Соломона в комнате было шестеро человек, но ни один из них не пошевелился.
Может, звонит кто-то из высокопоставленных функционеров Мафии? Или сам Бобель? Не терпится справиться, как прошла операция и упокоился ли сладким сном детектив Пять?..
Медленно и очень осторожно, точно телефонный аппарат был хитрой миной, Соломон поднял трубку и поднес ее к уху. Сперва он ничего не слышал, кроме гула помех. А потом какой-то голос спросил:
– Ну как ты? Цел? Я слышал перестрелку. Все закончилось?
– Да, - пробормотал Соломон, пытаясь восстановить контроль над голосовыми связками, снова сделать их гибкими и послушными, - Все кончено.
– Хорошо. Я не был уверен, что ты справишься, решил немного подыграть. Конечно, это нечестно, своего рода нарушение правил. Но я решил изменить правила. Иногда это необходимо. Ты принадлежишь мне, а не этому выскочке Пацци, решившему урвать свой кусок праздничного пирога.
Соломон не стал спрашивать, кто тут праздничный пирог.
– Изменить? Это ты уложил тех пятерых?
В трубке раздался сдержанный смех.
– Это ты их убил, Соломон.
– Я не мог бы их убить при всем желании. Я был связан.
– Убийцы часто утверждают, что связаны. Обстоятельствами, долгом, еще чем-то… Они часто оправдываются. Ты убил их, Соломон. Ты спустил курок.
– Они застрелились!
– Ты их вынудил.
– Чепуха. Так не бывает.
– Тогда считай, что произошло маленькое нейро-чудо, - невидимый собеседник издал отрывистый смешок, - Пора бы тебе привыкнуть, Соломон, что мир наш полнится чудесами… Просто некоторые чудеса не случаются сами по себе, их требуется немного подтолкнуть. Совсем чуть-чуть…
– Я уже видел это… - прошептал Соломон, - Спонтанное самоубийство. Карточки… Те люди тоже убивали себя внезапно и без предупреждения, словно им расхотелось жить в долю секунды! Это… Это…
– Это нейро-бомба, Соломон. Ты совершенно прав. Маленький тикающий подарок, спрятанный в твоем гипоталамусе.
– Прибытие поезда, которого нет в расписании…
– Что?.. Да. Полагаю, можно сказать и так. Впрочем, для меня это было всего лишь страховкой. Видишь ли, я не люблю Мафию и не испытываю к ней доверия. Честно говоря, эти ребята всегда вызывали у меня некоторое раздражение. Слишком жадны, слишком недалеки и слишком зациклены на своем корпоративном духе.