NEXT 3. Маски сброшены
Шрифт:
Ежели порешишь оттовариться у меня в маркете, так и быть, отпущу со скидкой, почти по оптовой цене. Как заслуженному пенсионеру. И самолично подберу все, что потребуется на первое время.
— А что требуется на первое время? — сняв очки, беспомощно поинтересовался Лавр. — Нужно же определиться... Что главное, что второстепенное?
Клавдия всхлипнула и уткнулась головой ему в плечо.
— Самое главное, чтобы ты один не остался, Лавруша. Это и на первое время, и навсегда. А то, когда уезжаешь, этот дом становится, как из фильма ужасов:
Санчо поднялся со скамьи, сочувственно обнял Клавдию за плечи, другую руку положил на плечо Лавра. Сентиментальная картинка, списанная с прошлого века.
Смешно и грустно.
— Ну-ну, коммунары, успокойтесь! Никуда я от вас не денусь, поэтому одиночество мне не грозит... Пустите, мешаете собирать шмотки!... Санчо, давай хоть стволы из тайника поделим.
Спрятанные в подполье «стволы» такими только именуются. Автомат Калашникова и два пистоля — тэтушка и макаров. Плюс упаковка с патронами. Невелик арсенал, но в смутное время сть чем защититься.
— Не надо их делить! Пусть здесь полежат, пока ты не обживешься. Ты же тайник в Манхеттене своем еще не оборудовал?
— Только думаю... Молоток, дружан, правильно мыслишь. Не в унитазе же их держать, хоть он и финский?
— В унитазе — западло. Он от самого мелкого калибра сломаетя .
— А куда еще?
— Думать надо. Чтобы попасть в цвет...
— Значит, и делить нам нечего?
— Похоже, нечего.
— Плохо.
— Не то слово, — грустно согласился Санчо. И вдруг повеселел. — Знаешь что, вместо стволов возьми будильник. Имеется замечательный — родного японского производства. Правда, слегка травмированный, склеенный, но время показывает — зашибись! И звонит, как надо, с руладами.
— Спасибо, кореш. Ты — настоящий, щедрый друг.
— А то...
Подшучивая и принимая ответные шутки, умиляясь и негодуя, Лавр не мог выбросить из головы сына. Сидел тот в сознании больнючей занозой, заставлял сжиматься сердце, туманил голову...
Никто из троих не знал, что над их головами сгущаются тучи, готовые выплеснуть свинцовый град.
Глава 2
С полмесяца тому назад Санчо почувствовал необычное покалывание в спине и в затылке. На здоровье грех жаловаться — толстяк никогда ничем не болеет, даже не донимает гриппозный кашель, не текут сопли.
Покадывания — знакомый симптом. Только не болезни. Пасут! Возможно не только его, но и Лавра. Вернее, только бывшего депутата Госдумы, ибо его помощник — не та фигура, которая способна заинтересовать пока неизвестных пастухов и их хозяина.
Лучше, конечно, сразу выйти на вдохновителя слежки, но путь к нему лежит только через его шестерок. Вот ими и придется заняться.
Способ известный и не раз апробированный. Притвориться ничего не подозревающим лохом. Прогуляться по окрестностям, пройтись по деревне,
Сказано — сделано.
Осмотр окрестностей ничего не дал. В кустах никто не прятался, на деревьях не висел. Глупо надеяться! Слежку, если она действительно имеет место, ведут профессионалы — самодеятельные шестерки не для таких людей, как Лавр. Если «хозяин» не полный тупица, он должен это понимать.
Санчо переключился на деревню. Благо, далеко идти нет необходимости — загородный дом Лавра находятся на окраине затрапезного населенного пункта.
С видом праздного гуляки толстяк прошелся по улочкам. Равнодушно поглядывал на окна и на чердаки, сбивал подобранным прутиком лопухи, заполонившие обочину дороги.
Ничего особенного — деревня, как деревня. Вросшие в землю и отремонтированные домишки, хилые заборчики, садики и огороды, сараи и баньки. В центре — пыльная площадь с избушкой бывшего сельсовета, украшенного поникшим трехцветным флажком, домиком почты и халупой непременного сельмага. По другую сторону площади — новое здание «бистро».
На «дачника» никто не обращает внимание. Бабы копаются в огородах, мужики либо попивают бражку, либо судачат на завалинках о предстоящих выборах-перевыборах, скачущих ценах, непомерных налогах.
Скучище!
Придется посидеть в пивнушке. Владалец заведения придумал классное название — «Эдем». Правда оно мало что говорит сельчанину, но звучит впечатляюще.
Возде входа к Санчо подвалил полупьяный мужик явно бомжеватой внешности. Всклокоченная борода, порванная одежонка, красные, с перепою, глаза. В другое время брезгливыйц толстяк послал бы алкаша на три буквы, но сейчас отнесся с пониманием.
— Господин-товарищ, ежели имеется нужда вспахать, прополоть, окучить — за ради Бога. Мигом сделаю. За бутылку.
— Подумаю. Завтра приходи.
Обрадованный мужик не спросил адреса, видимо, знает его. Просительно забормотал про авансец, который он непременно отработает. Прищлось одарить страдальца полтиником.
— Приезжие в деревне есть?
— Как же без приезжих? Вона в «Едеме» сидят парни, балуются водочкой. Токо не вздумай нанимать их — руки-ноги растут не с того места.
Заверив обретенного батрака в непременном предоставлении ему рабочего места, Санчо вошел в пивнушку.
Алкаш не обманул — за столиком у затянутого марлей окна сидят два парня. Один — узкоплечий с лисьей физиономией и прижатыми ушами. Второй — более симпатичный, с раскосыми глазами и белокурой челкой. Чокаются граненными стаканами, заполненными дешевым вином, вернее сказать, пойлом, смеются. Увидев Санчо, насторожились.
Понятно. Вот они — пастухи. Дело за малым — подстеречь и распросить. Но сделать это не в пивнушке, даже — не в деревне. По всем законам жанра парни должны появиться возле обиталища «лоха». Там он их и прихватит.