Невыносимые противоречия

Stochastic А.

– Вызови нам машину, Карсон, будь добр.

Коннор усадил её в своё кресло. Предложил воды. Кольца на пальцах звякнули о грани стакана. Губы и глаза Шеннон увлажнились.

– Мне так жаль, - она покачала головой.

– Ты ни в чем не виновата, - мистер Коннор погладил Шеннон по плечу.

Луиза

Крыло самолета резало похожие на пену молочного коктейля облака. На толстом стекле дрожали капли влаги. Что-то завораживающее чудилось Луизе в их отчаянном и безнадёжном напряжении.

Оторвав взгляд от окна, Луиза посмотрела

на родителей. До чего же непривычно было снова видеть их вместе. После развода прошло два года. Генрих запустил бороду и стал закрашивать седые виски. В тату салоне Амалии появилась подвальная галерея. У них даже друзей общих не осталось.

Сейчас они сидели рядом, и им не о чем было говорить. Амалия листала журнал - дорогие часы на глянцевых страницах. Генрих крутил пакет сока и рассматривал потолок. В воображении Луизы он был разумом, она - телом их брака. Амалия сменила привычные рванные джинсы на деловой костюм и распустила волосы, чтобы скрыть татуировки на шее. Из-за этого она напоминала птичку запертую в клетке. Клетка, правда, была золотой - сумма с девятью нулями на полугодовом контракте отца. Президент Лумбии Эдуардо Варгас пригласил Генриха для модернизации единственной в стране АЭС и пожелал, чтобы инженер приехал с семьёй. Луиза, Амалия и Генрих обсудили предложение президента на семейном совете вроде тех, на которых когда-то решали поедет ли Луиза на школьные каникулы учить французский в Марсель или проведёт лето у бабушки в Канзасе. В итоге условились, что Амалия получит сорок процентов от суммы, указанной в контракте, Луиза - десять и отправились в Лумбию.

С высоты птичьего полёта Лумбия обилием зелени напоминала табачные плантации бабушки Луизы в Канзасе. Самолёт пошёл на снижение над столицей. Внизу легли кольца дорог. В салоне засуетились пассажиры: поспешно выпутывался из одеял мужчина напротив, его соседка дожёвывала апельсин и складывала шкурки в бумажный пакет, впереди уронила айпад девчонка с розовыми взъерошенными волосами. Или мальчишка, судя по большому размеру ноги.

Во время посадки Луиза думала о Лумбийской кухне, о вилле, которую им обещал президент, и о предстоящем приёме в его дворце.

Самолет несколько раз вздрогнул и коснулся посадочной полосы.

– Я уронила телефон, - пожаловалась Амалия.

Генрих наклонился, тронул плечом её колено, Луиза заметила намечающуюся лысину на его затылке.

Самолет замер. Стюардесса открыла дверь, в салон ворвался солнечный свет, в воздухе воспарили пылинки.

Девчонка с розовыми волосами таки оказалась мальчишкой. Ничего особенного: худой, высокий, смазливый. Гораздо интереснее была женщина, которая висла у него на руке в зале ожидания багажа. Она напоминала кинодив немого кино: пышная грудь и бедра, тонкая талия, кукольная фигура затянута в узкое платье. Тонкая дорогая ткань. Золотые браслеты на запястьях, идеальная прическа и косметика. Она выглядела как знаменитость. Её встречала целая делегация: мужчины в тёмных костюмах и женщины с цветами выстроили в живой коридор.

Наблюдая за этой суетой, Луиза решила, что где-то видела эту красивую женщину. Мальчишка с розовыми волосами, наверняка, был избалованным сыночком знаменитой мамаши. Теперь Луиза заметила не только розовые волосы и дорогие, пусть и небражные шмотки, но и его недовольное выражение лица. Он ни разу не улыбнулся, ни разу не разлепил губы, ни слова не сказал матери и не кивнул встречающим.

– Смотри, - Амалия потянула Луизу в сувенирную лавку, и Луиза потеряла из виду блистательную женщину и ее розововолосого отпрыска.

На витрине стояли статуэтки из кости и дерева, со стен свисали яркие ткани. Платки, пледы и даже ковры. В одном из путеводителей Луиза читала, что Лумбия с древних времен славится ручными росписями по тканям.

Амалия

рассматривала ткани и удивлялась цветам, говорила о природных красителях и химических смесях даже когда они сели в такси. Отец с картой спереди, Луиза позади смуглого водителя с дорожками пота на грязной шее. У него была дерганная манера езды, будто он недавно получил права. Амалия вспомнила латинские названия карликовых пальм, что росли вдоль дороги от аэропорта к столице. Перед городским кольцом - серпантин дороги закручивался в три уровня - таксист повернул в пригород. За живыми изгородями здесь прятались белые дома с плоскими крышами, бассейны, теннисные корты и поля для гольфа. Луиза знала об этом по рекламным проспектам. Отец получил их штук десять, с предложением выбрать виллу на свой вкус. Он выбрал дом с теннисным кортом, хотя никто в их семье толком не умел играть. Когда Луизе было десять, отец возил ее на корты, платил учителю и безуспешно пытаясь привить дочери любовь к этому благородному и красивому виду спорта. Не иначе, как с теннисом его связывали неведомые и глубоко личные романтические идеалы.

Такси остановилось у живой изгроди, плотной и непроглядной. Только когда ворота открылись, Луиза рассмотрела за зеленью бетонную стену. Метра два высотой. К дому вела асфальтированная дорога. На ступенях крыльца стояли две женщины и два мужчины. Все в формах зеленого цвета. Даже рассматривая фотографии вилл, Луиза не могла представить, что к ним прилагается прислуга.

Солнце палило нещадно. Дожидаясь пока отец расплатится с таксистом, а слуга достанет чемоданы, Луиза мечтала о тени дома. Девушка - горничная?
– угадала ее желание, коснулась локтя, предложила напитки. Когда Луиза протянула ей руку и назвала свое имя, горничная смутилась. Рассматривая ее веки, немногим светлее, чем карие глаза, Луиза едва расслышала "Кармен".

Сидя в мягком белом кресле - в холле виллы все, от стен до мебели, было белоснежным - Луиза наблюдала за плавными движениями прислуги. Несмотря на лишний вес женщина постарше скользила будто по воздуху, девушка передвигалась маленькими шагами. Двое мужчин - оказалось оба занимались охраной, умели подстригать сад и чистить бассейн - останавливаясь, вытягивались по стойке смирно, как солдаты на плацу.

Луиза чувствовала себя как в странной сказке. Иллюзия усилилась, когда она поднялась по винтовой лестнице на второй этаж. Коридоры и ступени застилал катастрофично не практичный белый ковер. Комната, приготовленная для Луизы, походила на танцевальный зал. Блестящий паркет, окна ростом с человека, стенные шкафы и кровать на подиуме.

– Мы не знали, есть ли у вас аллергия. Нравятся ли вам ковры. Какие цвета вы предпочитаете, - извинилась Кармен.

За окном Луиза увидела угол накрытого тентом теннисного корта. Красный гравий дымился от жары.

– Здесь всегда так душно?
– спросила Луиза.

– Последние дни жара спала, - ответила горничная.

Пытаясь вообразить себе ещё большую жару, Луиза наблюдала как горничная включает кондиционер. Оказалось, кондиционеры были во всех комнатах, кроме кухни - там задерживалась только прислуга.

Оставшись в одиночестве, Луиза прилегла на кровать и тут же заснула. Ей снился аэропорт, горничная Кармен почему-то стояла на конвейере для чемоданов и куталась в цветные ткани из сувенирного киоска.

Когда Луиза проснулась, в светлом небе появились первые чернильные облака. Где-то она слышала, чем ближе страна к экватору, тем быстрей в ней темнеет. Нужно принять душ после дороги, пообедать. Она представила, как садится за стол с родителями. Судя по размерам дома и окружающей роскоши обеденный стол здесь должен быть огромным. Вокруг полагается плескаться океану пустого, свободного от мебели, пространству. Может, прислуга даже свечи зажжет.