Невский проспект
Шрифт:
– Извините, но мне кажется, вы перешли границу! – сказал Акентьев.
Режиссер, заметив зорким глазом, что страсти в этом районе стола накалились до предела, поднялся, привлекая к себе внимание.
– Я думаю, – начал Владимир Акентьев, – что эту постановку стоило затеять хотя бы для того, чтобы увидеть всех вас здесь…
Он посмотрел на сына. Переплет кивнул ему и, обернувшись к Дине, заметил в ее глазах усмешку. Критикесса была цинична, это ему тоже понравилось. Отец сказал несколько теплых слов в адрес гостей и «присутствующих здесь
«Вот куда следовало податься, – пришло вдруг в голову Переплету, – в критики. Все тебя боятся, все тебя умасливают». А ведь именно этого ему и не хватало, если рассудить, – власти! А критиковать – дело нехитрое. Правда, Переплет хорошо знал, как на самом деле относятся в художественной среде к тем, кто кормится возле нее, – критикам, искусствоведам и журналистам. Впрочем, плевать на среду!
– А вы чем занимаетесь, Александр? – поинтересовалась Дина.
Переплет тяжко задумался.
– В настоящий момент я переплетаю книги! – сказал он. – Хотите, покажу вам прижизненное издание сочинений маркиза де Сада? Это настоящая редкость…
– О, литература – не моя стихия! – призналась Дина. – Знаете, чукча не читатель, чукча – писатель! Я предпочитаю теории – практику!
– Это вы о де Саде? – уточнил неугомонный Борис Арсеньевич.
– И о де Саде!
Переплет понял, что дама уже «дошла до кондиции», и вызвался ее проводить до дому, до хаты. Перехватил по дороге одобрительный взгляд отца и махнул ему рукой на прощание. Вечер выдался прохладный, а Дина изрядно перебрала. Ее бредовая идея насчет прогулки по городу Акентьеву не понравилась. Остановили такси, водитель покосился с сомнением на эту парочку. Переплет показал ему купюру – день был удачен уже потому, что он сумел по ходу дела получить от отца некоторое вспомоществование. Таксист закивал.
– Тебе понравилась пьеса? – спросила Дина – незаметно и легко они перешли на «ты».
– Да! – покривил душой Переплет.
Впрочем, не привыкать.
– А по-моему, все это довольно надуманно, – сказала она, – не в обиду будет сказано! Сейчас нужен новый подход, а новый подход возможен, только если в театр придут новые люди!
Переплет был в целом с ней согласен. Однако было забавно слушать такие рассуждения из уст манерной цыпочки, раскачивающей ножкой в такт мелодии группы ABBA, звучащей в машине. Пепел ее сигареты готов был просыпаться огненным дождем на модные брюки.
– Там пепельница на дверце! – напомнил шофер, с опаской следивший за своими пассажирами.
– Не переживай, мальчик, я все помню! – отреа-гировала она.
Таксист только головой покачал.
– Старую собаку не выучишь новым фокусам? – спросил Александр в продолжение разговора о театре.
– Если угодно, – сказала она. – Кстати, недавно я была в Комарове…
Она назвала фамилию литератора, у которого имела честь отобедать, отночевать и, вероятно, что-то еще сотворить, но фамилия ни о чем Акентьеву не говорила. Зато имя одного из гостей, которого хозяин
– Кирилл Марков?! – переспросил он. – Забавно!
Машина подкатила к «Астории», где временно дислоцировалась столичная гостья. Акентьев вышел первым и, раскрыв дверцу, подал Дине руку.
– Мерси, мон ами! – заговорила она вдруг по-французски.
Переплет сделал знак таксисту, тот криво усмехнулся и дал газу.
– А как же ты? – Дина проводила машину недоуменным взглядом.
– Должен же я тебя довести до номера и проследить, чтобы ничего не случилось по дороге! Петербург – место дикое, сама говорила!
– Ничего такого я не говорила! – запротестовала она. – Я говорила… Я не помню точно, что я говорила…
– Мадам, вы пьяны! – сообщил ей Переплет.
Сама мадам так не считала. Оказавшись в номере, она первым делом полезла в бар. Переплет расположился в кресле и наблюдал за тем, как она звенит стаканами.
– Между прочим, девушкам нужно помогать! – сказала она капризно.
Акентьев, приблизившись, взял у нее бутылку. Опять бурбон. Похоже, все в Союзе сговорились потчевать его этим напитком. Впрочем, Переплет ничего против бурбона не имел. И компания была подходящая! Их тела на мгновение соприкоснулись, девушка улыбнулась, и в этой улыбке явно читалось желание.
Сон был безо всяких чудес и фантомов. Обычный сон, глубокий и долгий, каким ему и полагается быть после вечера с обильными возлияниями и страстным сексом.
Стрелки на часах еще не подползли к восьми, а Дина была уже на ногах. Она ловко собирала предметы своего туалета, накануне прихотливо размещенные Переплетом по всему номеру. На ее лице и следа не осталось от вчерашней гулянки. Костюм сменило яркое, по моде, платье.
– Она не человек, она робот! – пробурчал Акентьев – сам он не находил сил, чтобы оторвать голову от подушек.
– Милый, я уезжаю…
– Как?! – Переплет так удивился, что сон как рукой сняло. – Уже?
– Угу! Пришла пора оставить ваше захолустье и вернуться в цивилизованный мир!
– Я тебя сейчас подушкой придушу! – пообещал он. – И не увидишь ты больше никогда своей цивилизованной деревни!
– А, задела я тебя все-таки, задела… – обрадовалась она по-детски и, стянув с люстры каким-то ветром занесенные туда колготки, сунула их в сумочку. – Давай, собирайся, переплетных дел мастер!
– А как же де Сад? – вспомнил Акентьев.
– В другой раз, в другой раз…
Он вызвался проводить ее в аэропорт или на вокзал – куда ей надо. Но Дина уже полностью собралась и ждать его не собиралась.
– Пока! Еще увидимся! – чмокнула его в лоб, как брата, оставив след от помады.
Акентьев выругался про себя. В его планах было провести выходной с московской штучкой. Впервые ему удалось перехватить у отца законную добычу. Старый лев вынужден рано или поздно уступить дорогу молодому! Но на продолжение банкета рассчитывать не приходилось.