Невская битва

Сегень Александр Юрьевич

И он крикнул:

— Одоленье!

— Слава Богу! Слава Богу! — крестясь, закричали окружившие его тени.

— Вставайте, православные! — еще громче вос­кликнул Елисей Ветер. — Радуйтесь, людие русьские! Полное одоленье наше над свеями!

Глава двадцать четвертая

СТРАНЫ РАДЫ, ГРАЦЫ ВЕСЕЛЫ!

На рассвете во вторник семнадцатого июля князь Александр ехал берегом Волхова верхом на своем зо­лотисто-буланом

Аере, весело разглядывая очертания куполов и башенок расположенного на другом берегу Хутынского монастыря. Новгорода еще не было вид­но, но ожидалось, что вот-вот покажутся в отдалении его первые красоты.

Александр красовался в полном доспехе, куда более пышном, нежели тот, в котором он бился со свеями и наложил печать копья своего на лицо Биргера. На го­лове у него вместо островерхого стального колпака сия­ла булатная ерихонка с наушами, затыльным козырем и переносьем, украшенная золотой и серебряной насеч­кой, жемчугами и лалами. Поверх красивого кольчуж­ного панциря со множеством золотых запонок трепета­ло темно-красное аксамитное корзно, застегнутое на ле­вом плече золотой жуковиной в виде схватившихся друг с другом пардов. Алые исподницы заправлены в рыжие хзовые сапоги, оснащенные сверкающими се­ребряными бодцами, ноги вставлены в золотые стреме­на. В левой руке он держал длинный красный щит с изображенным на нем золотым львом.

Утренняя прохлада веселила Ярославича, и вряд ли кто-нибудь уговорил его надеть на себя полный до-спех, будь сейчас жаркий полдень.

Справа от князя ехал его оруженосец Савва и на высоком княжеском копье высоко возносил окровав­ленный свейский шлем. Слева держался брат Андрей, нарочно одетый в самые скромные доспехи. Далее еха­ли ловчий Яков Полочанин, Гаврила Олексич, бояре Ратибор и Роман. Знаменосцы весело сжимали в ру­ках древки знамен и хоругвей. За ними двигалось все победоносное воинство, за исключением ижорян и ла-Дожан. Первые остались во главе с Пельгусием сторо­жить берега Невы, вторые, возглавляемые своим по-

садником Ладимиром, отправились пировать к себе в Ладогу. Корабли, везущие пешцев, шли по Волхову, стараясь не прийти в Новгород раньше Александра. Лишь мертвым позволено было первыми возвратиться домой — две ладьи, везущие их, пришли в Новгород еще вчера днем.

— О землях сегодня же заяви, не медли, — сказал князь Андрей, напоминая брату про вчерашний разго­вор о том, что надо будет потребовать у новгородской госпуды расширения княжьих владений. Теперь, по­сле столь громкой победы, — самое время.

— Да, — коротко откликнулся Александр. О рас­ширении земель ему сейчас меньше всего думалось, хотя он и понимал необходимость давления на госпу­ду. Давно пора понемногу отвоевывать у нее власть.

Но теперь он весь горел и светился желанием поско­рее войти в город и увидеть свое торжество, поскорее при­жать к груди Саночку и Васю, поклониться матери и про­честь в ее глазах гордость за своего сына. Все внутри у не­го дрожало от этого

предвкушения, сердце так сильно колотилось, что понемногу стало издавать тихий коло­кольный звон. И Александр нимало тому не удивился.

— Звонит уже нам Господин Великий Новго­род! — радостно воскликнул Савва.

И впрямь, оказывается, это не сердце, а колокола новгородские запели победителям славу. Еще нескоро показались стены города, а звон кампанов95 все нарас­тал и нарастал, переполняя душу. И все вокруг — пе­нье птиц, колокольные звоны, бодрящая утренняя свежесть, спокойный ропот конских копыт и тихий перезвон доспехов и оружий — все было свидетельст­вом неоспоримого и благодатного бытия Божия.

Вскоре впереди за рекой показался Деревяницкий монастырь, а за ним вдалеке — Новгород. И забились еще сильнее сердца.

— Где ты, Ратмирушко! — вдруг уже безрадостно, надрывно воскликнул все тот же Савва. — «Страны рады, грады веселы!» Кто опричь тебя споет нам?

Александр сердито оглянулся на него, и тот затих, понимая, что не к месту возрыдал о Ратмире. Но в ушах у князя уже зазвучал навеки умолкнувший голос мило­го Ратмира, поющий об Игоре. Его и впрямь не хватало в радостном ладе всеобщего жизненного славословия.

То ли Александр потихоньку стал приободрять Аера бодцами, то ли конь сам поддался ликованью и стал прибавлять шаг, но чем ближе был Новгород, тем быстрее двигался князь Александр, а за ним и все его войско. И вот уже они переехали по мосту через Гзень-речку на Княжеский Зверинец. Здесь уже вовсю толпился народ, радостными криками встречая победителей. Александр искал повсюду глазами — вдруг да вышла жена встречать его и сто­ит на церковном крыльце. Но проехали мимо По­кровской церкви и мимо Лазаревой, а не было там Саночки. Здорова ли?..

Вот уж и в Неревский конец въехали, еще гуще толпится народ новгородский, еще громче крики и звоны кампанов. Все ближе и ближе Детинец, вот храм Сорока Мучеников, но и на его крыльце не встре­чает Брячиславна мужа своего. Здесь к Савве невеста его подскочила.

— Усладушка! — крикнул отрок радостно, и Александр перехватил у него свое копье с кровавым свейским шеломом, а девушка подпрыгнула и птич­кой вспорхнула на луку Саввиного седла, прильнула к нему. Отец ее Варлап прикрикнул на нее, мол, него­ же вести себя так раньше свадьбы, но князь Андрей возразил:

— Сегодня — можно!

Въехали в Детинец. Свернули к Святой Софии. Медленным шагом Аер подвез своего хозяина ко крыльцу, на котором стоял архиепископ Спиридон в праздничном облачении. И лишь теперь Александр увидел всех троих — матушку, жену и сына, которого Саночка держала в пеленках на руках. Князь спрыгнул с коня, приблизился к владыке, низко поклонил­ся и приложился ко кресту:

— Благословен Бог наш всегда, ныне и присно, и во веки веков, — возгласил Спиридон, приглашая всех в храм на благодарственное богослужение.