Невольники чести
Шрифт:
Когда сквозь кроны забрезжило сырое утро, Абросим, перед рассветом забывшийся тревожным сном, открыл глаза. Айакаханн была уже на ногах. Как ни беспокойно спал Плотников, он не почувствовал, когда она проснулась.
— Шену! — сказала она, протянув работному пригоршню морошки.
— Спасибо… Не хочу, — он знаками показал индианке, чтобы ела морошку сама. Они так и объяснялись, мешая русские и колошенские слова, дополняя речь жестами и мимикой.
— Ешь! — уже по-русски предложила Подруга Огня.
— Я
«Не ходи! Там — смерть!» — знаками показала Айакаханн и для пущей убедительности прокричала негромко боевой клич ее племени, печально знакомый Абросиму:
— Нанна!
Плотников не возразил, но поднялся на ноги с таким видом, что Подруга Огня поняла: своего решения он не переменит.
…К бухте, что в нескольких верстах южнее того места, где когда-то Баранов заложил Архангельскую крепость, вышли к вечеру.
Серый небосвод тусклого дня стал еще скучнее. Все вокруг подернулось сизой дымкой. Даже царящий над архипелагом снежный купол горы Эчком сделался почти неразличим в тяжелом сумеречном свете. Океан у горизонта тоже приобрел металлический оттенок. Но было на мрачном фоне одно световое пятно, которое вызвало у Плотникова радостный возглас, — среди островков, словно вампумовый пояс окаймляющих бухту, промелькнули паруса неведомого корабля. Неужто главный правитель, почуяв ситхинские невзгоды, прислал подмогу!
Однако когда судно подошло поближе к берегу, Абросим увидел, что у него косо поставленные мачты и высокая корма — такой на русских судах не бывает. Да и название чужеземное — «Юникорн». Переимчивый Абросим, общаясь с американцами, взятыми на службу, мало-помалу научился понимать их речь, да и слова из аглицких буковок складывать. Только вот, чтобы шхуна с таким названием прежде приходила к Архангельскому заселению, Плотников припомнить не смог. Хотя это, по нынешним обстоятельствам, дело второе. Все одно: белые люди, не дикари — должны в беде помочь!
Забыв об опасности быть замеченным тлинкитами, работный вскарабкался на валун и, крича во всю мощь, принялся размахивать снятой с себя рубахой. Подруга Огня с тревогой наблюдала за ним. Старания Абросима оказались безуспешными. Хотя до берега не оставалось и двух кабельтовых, на шхуне не обратили внимания на сигналы. Судно медленно уходило на север, в сторону Архангельской крепости, вернее, того, что от нее осталось.
И вот когда промышленный, потеряв надежду задержать корабль, опустил руки, на камень взобралась Айакаханн.
Она держала горящую ветвь духмянки. Как и когда индианка умудрилась ее зажечь, Абросим не видел. Айакаханн стала размахивать факелом,
Колеблющийся на берегу огонь был теперь уж замечен с корабля. Там отдали якорь и спустили шлюпку. Однако радоваться оказалось рано. Сигналы Айакаханн увидели не только на шхуне. Из-за ближнего мыса показались вдруг два колошенских бата. Гребцы, налегая на весла, направили лодки к камню, где стояли Абросим и Подруга Огня.
Расстояние между шлюпкой, тлинкитскими батами и стоявшими на берегу людьми первоначально было равным. Пока еще оставалось неясным, кто одержит в этой лодочной гонке верх. И тут Плотников, случайно обернувшись, обнаружил опасность и со стороны леса. Десятка полтора колошей, потрясая копьями и палицами, выбежали на берег.
Времени для решения почти не оставалось: либо искать спасение в быстроте ног и скрыться в чаще без надежды вдругорядь попасть на корабль, либо попытаться вплавь добраться до шлюпки, рискуя утонуть или погибнуть от стрел колошей…
Плотников выбрал второе.
— Беги в лес! Я вернусь за тобой! Обязательно вернусь! — крикнул он Подруге Огня. И, прочитав в ее глазах немой вопрос, добавил: — Я должен предупредить на корабле о заселении. Должен, понимаешь!
Спрыгнув с камня, работный вошел в полосу прибоя и, не оглядываясь, двинулся по мелководью в сторону приближающейся шлюпки.
Айакаханн еще несколько мгновений стояла с горящей веткой духмянки в руке, словно раздумывая. Потом отбросила факел, подняла забытую работным рубаху и, соскочив с валуна, побежала к опушке. Абросим вернется за ней, если обещал.
Айакаханн бежала, не оглядываясь. И только перед тем, как скрыться под сенью деревьев, на миг остановилась, чтобы поглядеть на залив. Острый глаз Подруги Огня различил, как гребцы шлюпки помогают Абросиму забраться на борт. Но радость тут же погасла. Рядом со шлюпкой мирно покачивались баты тлинкитов, и один из воинов, похожий на Котлеана, о чем-то говорил с белыми людьми, показывая на Плотникова.
«Это не друзья, а враги», — догадалась она.
— Куж кушни, Абросим! — тихо прошептала Айакаханн и шагнула в заросли, думая о том, что помочь ему теперь может только Акан.
То, что верно придумано: избегал огня, да попал в воду, — Плотников понял, когда его из этой самой воды извлекли. Дюжие гребцы в просторных матросских робах выдернули его из волн, точно пробку из винной бочки. Абросим очухался, только сидя между двумя из них на скамье шлюпки, взявшей курс на шхуну. Обращенный лицом к берегу, работный силился разглядеть, успела ли скрыться в лесу Подруга Огня, но спины сидящих перед ним матросов заслоняли обзор. Абросим попытался привстать, но получил такой толчок в спину, что чуть не опрокинулся на дно шлюпки.