Невиновный
Шрифт:
Тренер Боуэн всячески уклонялся от игр со слабейшими, особенно весной, когда розыгрыш длился дольше и график игр можно было составить более гибко. Ашерцы славились тем, что не боялись мериться силами с большими школами и побеждали их. Они регулярно громили команды Ады, Нормана и команды класса 4А и 5А из Оклахома-Сити и Талсы. По мере того как росла слава ашерских бейсболистов, их противники предпочитали ездить в Ашер, чтобы играть на идеальной площадке, которую поддерживал в идеальном же состоянии лично тренер Боуэн. Чаще всего они покидали город в отнюдь не ликующем автобусе.
Все команды Боуэна были в высшей степени дисциплинированны и, по мнению спортивных обозревателей, имели отличную физическую форму.
Переход в ашерскую школу означал необходимость снимать жилье, что потребовало бы очередной тяжкой жертвы от родителей. Денег у них всегда было в обрез, к тому же Рою и Хуаните пришлось бы без конца сновать из Ады в Ашер и обратно. Но Ронни был настроен решительно. Он, как и большинство тренеров и «разведчиков» в регионе, не сомневался, что летом после окончания школы окажется претендентом номер один для дублирующего состава многих команд, считал, что уже почти ухватил за хвост мечту стать профессионалом и что осталось сделать лишь последнее усилие.
Разговоры о том, что он может стать следующим Микки Мэнтлом, носились в воздухе, и Ронни слышал их.
При неафишируемой помощи некоторых поклонников бейсбола Уильямсоны сняли небольшой домик в двух кварталах от ашерской средней школы, и в августе Ронни прибыл в тренировочный лагерь Боуэна. Поначалу он был обескуражен интенсивностью физической подготовки, тем, сколько времени приходилось бегать, бегать, бегать. Тренеру пришлось несколько раз объяснять своей новой звезде, что железные ноги – решающее условие успеха и для хитера, и для питчера, и для аутфилдера, для пробежек до базы, для дальних бросков и для того, чтобы при дефиците запасных игроков суметь выстоять в последних иннингах второй игры, даже когда два матча играются в один день. Ронни не был склонен разделять эту точку зрения, однако вскоре суровая этика неустанной работы, которую вслед за тренером исповедовали Брюс Либа и другие ашерские игроки, повлияла и на него. Он принял правила и вскоре обрел отличную спортивную форму. Один из всего четверых старшеклассников в команде, он вскоре был признан неофициальным капитаном и – наравне с Либой – лидером.
Мерлу Боуэну нравились его габариты, его скорость, его мощные броски из центра поля. Рука Рона выстреливала мяч как пушка, а удар битой слева обладал незаурядной мощью. Иные из его подач навылет были поистине выдающимися. С началом осеннего сезона «разведчики» вернулись, и многие из них всерьез положили глаз на Рона Уильямсона и Брюса Либу. При том что в чемпионате участвовали в основном маленькие школы, не имевшие футбольных команд, ашерцы проиграли только одну игру и, пройдя в финал, завоевали очередной титул. Рон принес команде 468 очков, сделав шесть хоум-ранов. Брюс, его друг-соперник, принес 444 очка и сделал шесть хоумеров. Они негласно соревновались друг с другом, и оба были уверены, что идут прямиком в высшую лигу.
Вне поля они также стали проявлять бешеную активность – пили пиво по выходным и открыли для себя марихуану. Они приударяли за девушками и имели успех, поскольку в Ашере любили своих героев. Бесконечные вечеринки вошли в привычку, клубы и пивные в окрестностях
Тем не менее, соблюдая осторожность, им удавалось избегать неприятностей с полицией, поскольку они очень боялись гнева Мерла Боуэна и многого ожидали от весенних игр 1971 года.
Баскетбол в Ашере был для бейсбольной команды всего лишь хорошим способом поддерживать физическую форму в межсезонье. Рон играл на месте форварда и приносил самое большое количество очков. Несколько «разведчиков» из небольших колледжей проявили к нему интерес, оставшийся, однако, без взаимности с его стороны. По мере того как приближалось начало бейсбольного сезона, он стал получать письма от бейсбольных рекрутеров, которые обещали через несколько недель приехать посмотреть его в игре, просили сообщить расписание и предлагали провести лето в отборочном лагере. Брюс Либа тоже получал подобные письма, и они веселились, сравнивая свою корреспонденцию, – то от «Филлиз» и «Кабс», то от «Энджелз» и «Атлетикс».
В конце февраля, по завершении баскетбольного сезона, в Ашере наступало время главных событий.
Команда сначала разогревалась несколькими легкими победами, а затем, когда в город приезжали соперники из крупных школ, переходила на свой привычный уровень. Рон начинал горячо и не остывал до конца. «Разведчики» шушукались, команда побеждала, жизнь была хороша. Поскольку воспитанники Боуэна соревновались с лучшими из лучших, они каждую неделю имели возможность видеть, что такое классная подача. На глазах у все прибывающих скаутов Рон в каждой игре доказывал, что может справиться с любой. В том сезоне он принес команде 500 очков, сделав пять хоум-ранов и сорок шесть ранов. «Разведчикам» нравились его физическая сила и дисциплинированность на площадке, скорость, с какой он достигал первой базы, и, разумеется, его мощная рука. В конце апреля Рон был номинирован на премию Джима Торпа как выдающийся школьный спортсмен штата Оклахома.
Ашер выиграл двадцать шесть игр, проиграл пять и первого мая 1971 года наголову разбил Гленпул со счетом 5:0, в очередной раз став чемпионом штата.
Тренер Боуэн выдвинул кандидатуры Рона и Брюса Либы в сборную штата. Разумеется, они заслуживали чести, но едва сами себя ее не лишили.
За несколько дней до выпуска, перед лицом ожидавшей впереди решительной перемены в жизни, они осознали, что скоро ашерский бейсбол окажется для них позади и они уже никогда не будут так близки, как в минувшем году. Это требовалось отметить таким буйным разгулом, чтобы запомнился навсегда.
В те времена в Оклахома-Сити имелось три стрип-клуба. Они выбрали лучший, который назывался «Красная собака», и, прежде чем отправиться туда, прихватили литровую бутылку виски и упаковку из шести банок пива с кухни Либы. С этим добром они покинули Ашер и ко времени прибытия в «Красную собаку» были в стельку пьяны. В клубе они заказали еще пива и стали наблюдать за танцовщицами, которые с каждой минутой казались им все более привлекательными. Мальчишки пригласили двоих из них за свой столик и принялись сорить деньгами. Отец Брюса установил строгий «комендантский час» – возвращение домой не позднее часа ночи, – но стриптизерши и хмель сильно отодвинули его. Ребята с трудом вывалились из клуба лишь в половине первого, а езды до дома было два часа. Брюс на своем новеньком «камаро» с усиленным двигателем рванул на полной скорости, но вдруг остановился, потому что Рон сказал ему что-то обидное. Они начали ссориться и в конце концов решили выяснить отношения немедленно и на месте. Выкарабкавшись из машины, они затеяли кулачный бой прямо посреди Десятой улицы.