Невиновный
Шрифт:
Все их усилия оказались тщетными.
В июне 1992 года Лесли Делк в порядке послесудебной защиты осужденного подала ходатайство о назначении в окружном суде Понтотока слушаний по вопросу о дееспособности ее клиента. Билл Питерсон заявил протест, и суд в удовлетворении ходатайства отказал.
Отказ был немедленно опротестован в Апелляционном уголовном суде, но и им был поддержан.
В июле Ким подала детально обоснованное ходатайство о судебной защите после обвинения, основывавшееся главным образом на обширной документации, подтверждающей, что Рон является душевнобольным, и на основании которой она просила,
Как и следовало ожидать, она снова проиграла. Следующим шагом было обычное и безнадежное обращение в Верховный суд США. Через год он прислал небрежный отказ. Были составлены все прочие рутинные ходатайства и получены рутинные ответы на них, и, когда все средства правовой защиты были исчерпаны, казнь Рона Уильямсона была назначена Апелляционным уголовным судом на 27 сентября 1994 года.
Он просидел в блоке смертников шесть лет и четыре месяца.
Проведя два года на свободе, Грег Уилхойт снова был приведен в зал суда, чтобы еще раз предстать в качестве обвиняемого по делу об убийстве своей жены.
Покинув Макалестер, он обосновался в Талсе и пытался вернуться к более-менее нормальной жизни. Это было нелегко. Тяжкие испытания оставили грубые шрамы на его эмоциональном и психическом состоянии. Его дочери, которым теперь было восемь и девять лет, воспитывались в его отсутствие друзьями по приходу – двумя школьными учителями, и жизнь их была вполне упорядоченной. Родители и сестры, как всегда, оказывали ему большую поддержку.
Новое рассмотрение его дела привлекло определенное внимание. Его адвокат Джордж Бриггс к тому времени благополучно скончался, хотя до того у него успели отобрать лицензию на профессиональную деятельность. Несколько известных адвокатов по уголовным делам обращались к Грегу с предложением представлять его интересы. Фото- и телекамеры привлекают адвокатов, как свет мотыльков, Грега даже забавлял их столь живой интерес к его делу.
Но выбор для него труда не составил. Ставший его другом Марк Барретт добился освобождения под залог, и Грег не сомневался, что теперь он сможет выиграть для него свободу.
Во время первого суда самыми пагубными оказались показания двух свидетелей обвинения – экспертов по прикусу. Оба заявили, что след от укуса на груди Кэти Уилхойт был оставлен зубами ее живущего отдельно мужа. Семья Уилхойтов обратилась к ведущему специалисту в этой области доктору Томасу Крауссу из Канзаса. Доктор Краусс был ошеломлен явным несоответствием отпечатка зубов Грега той ране, которая имелась на груди жертвы.
Марк Барретт не поленился послать этот отпечаток одиннадцати другим самым известным в стране экспертам, большинство которых обычно выступали на стороне обвинения. В их числе был главный консультант ФБР по отпечаткам зубов и эксперт, выступавший против Теда Банди. Заключение было единодушным – все двенадцать специалистов подтвердили, что Грег Уилхойт должен быть исключен из числа подозреваемых. Между отпечатками не было даже отдаленного сходства.
На слушаниях по уликам один из экспертов защиты указал на двадцать главных различий между прикусом Грега и отпечатком, оставленным на груди Кэти, и заявил, что даже одного из них достаточно, чтобы безоговорочно снять обвинение с Грега.
Но прокурор продолжал оказывать давление, настаивая
После того как обвинение закончило представление доказательств, он выдвинул хорошо обоснованное ходатайство об исключении улик, представленных штатом, и предложил присяжным снять обвинение с Грега. Судья объявил перерыв, и все отправились обедать. Когда по возвращении суда жюри снова заняло места в своей ложе, судья – редчайший случай! – объявил, что дело закрывается за отсутствием состава преступления.
– Мистер Уилхойт, – сказал он, обращаясь к Грегу, – теперь вы свободный человек.
После ночи бурного празднования в кругу семьи и друзей Грег Уилхойт рано утром отправился в аэропорт и улетел в Калифорнию, чтобы никогда больше надолго не возвращаться в Оклахому. Впоследствии он бывал здесь лишь для того, чтобы проведать родных и участвовать в демонстрациях против смертной казни. Через восемь лет после убийства Кэти он наконец стал свободным человеком.
Охотясь не за тем подозреваемым, полиция и прокуратура упустили след настоящего убийцы, которого пока так и не удалось найти.
Новая камера экзекуций в блоке H работала бесперебойно. 10 марта 1992 года Робин Лерой Паркс, сорокатрехлетний чернокожий, был казнен за совершенное в 1978 году убийство служащего заправочной станции. Он провел в блоке смертников тринадцать лет.
Через три дня после этого наступила очередь Олана Рэндла Робисона, сорокашестилетнего белого, в 1980 году ворвавшегося в загородный дом и убившего хозяев – мужа и жену.
Рон Уильямсон должен был стать третьим человеком, которому предстояло быть привезенным в камеру смерти в кресле-каталке и получить возможность сказать несколько последних слов.
30 августа 1994 года к двери его узилища подошел отряд угрожающего вида суровых охранников, собиравшихся его куда-то увести. На него надели наручники и кандалы, соединенные цепью, опоясанной вокруг талии. Это означало нечто серьезное.
Рон, как всегда, был тощ, грязен, небрит и возбужден, так что охранники держались от него как можно дальше. Одним из пяти охранников был офицер Мартин.
Рона вывели из блока H, посадили в мини-вэн и отвезли недалеко – в административное здание, располагавшееся при входе на территорию тюрьмы. Окруженный эскортом, он проследовал в кабинет директора – комнату с длинным столом для совещаний, за которым сидело множество людей, желавших присутствовать при драматическом событии. Всё так же в цепях, окруженный своими стражами, он был усажен в дальнем торце стола. Директор находился в противоположном конце. Он начал с представления Рона присутствующим, выглядевшим весьма угрюмо. «Очень рады с вами познакомиться».
Потом Рону вручили «уведомление», и директор начал зачитывать свою речь:
Вам назначено умереть за совершенное вами убийство в ноль часов одну минуту во вторник, 27 сентября 1994 года. Цель этого собрания проинформировать вас о правилах и процедуре, коим вы должны будете следовать в течение следующих тридцати дней, и обсудить некоторые привилегии, которые могут быть вам оказаны.
Рон страшно разволновался и сказал, что никого не убивал. Может, он и совершал в своей жизни дурные деяния, но убийств в этом списке нет.