Невиновный
Шрифт:
Пока медики старались кое-как лечить Рона, «воспитатели» развлекались за его счет. Для потехи некоторые надзиратели использовали селектор, установленный в блоке H. В каждой камере имелось устройство двусторонней связи – для лучшего контроля над заключенными, а также в качестве еще одной умной игрушки, которая позволяла надзирателям располагаться как можно дальше от узников.
Но все же недостаточно далеко.
– Рон, это Бог, – раздавался среди ночи загробный голос в камере Рона. – Зачем ты убил Дебби Картер?
Наступала пауза, потом надзиратели начинали давиться от смеха, услышав, как Рон кричит,
– Я никого не убивал! Я невиновен!
Его низкий скрипучий голос разносился по юго-западному крылу, разрывая тишину. Припадок мог продолжаться около часа, приводя в бешенство остальных заключенных и забавляя надзирателей.
Когда восстанавливалась тишина, голос звучал снова:
– Рон, это Дебби Картер. Зачем ты убил меня?
Душераздирающие крики возобновлялись и продолжались до бесконечности.
– Рон, это Чарли Картер. Зачем ты убил мою дочь?..
Узники умоляли надзирателей прекратить это представление, но тех оно слишком уж веселило. Рик Рохем считал, что два особенно склонных к садизму надзирателя получают удовольствие от того, что дразнят Рона. Это издевательство длилось месяцами.
– Просто не обращай на них внимания, – уговаривал Рик своего сокамерника. – Если ты перестанешь реагировать, они от тебя отстанут.
Рон не мог этого понять. Он был настроен на одно: убедить всех вокруг, что он невиновен, и ему казалось, что этого можно добиться, надрывая легкие в крике. Часто, когда он больше не мог кричать, физически обессилевал или у него окончательно садился голос, он прижимал губы к микрофону и часами что-то бессвязно шептал в него.
Наконец слухи о забавах надзирателей дошли до Лесли Делк, и 12 октября 1992 года она направила письмо начальнику блока H, в котором, в частности, говорилось:
Я уже доводила до Вашего сведения, что, по свидетельствам разных источников, Рон подвергается издевательствам с использованием интеркома со стороны некоторых надзирателей, которым, видимо, кажется забавным дразнить «сумасшедших». До меня постоянно доходят подобные слухи, вот и совсем недавно, как я слышала, офицер Мартин подошел к двери камеры Рона и начал изводить его (темы издевательств обычно вертятся вокруг Рики Джо Симмонса и Дебры Сью Картер). Насколько я знаю, офицер Ридинг пытался заставить офицера Мартина прекратить это безобразие, но ему пришлось повторить свое требование много раз, прежде чем Мартин послушался его.
Имя офицера Мартина я слышала от многих как имя одного из тех людей, которые постоянно издеваются над Роном, поэтому я хотела бы знать, собираетесь ли Вы провести служебное расследование этого дела и принять соответствующие меры. Быть может, Вам следовало бы ввести специальный курс обучения для тех ваших надзирателей, которые имеют дело с психически больными заключенными.
Впрочем, не все надзиратели были жестоки. Как-то ночью у двери камеры Рона остановилась поболтать женщина-надзирательница. Он выглядел ужасно и сказал, что умирает с голоду, потому что не ел уже несколько дней. Она поверила ему, ушла и вернулась через несколько минут с банкой арахисового масла и куском черствого хлеба.
В письме к Рини Рон написал, что бесконечно наслаждался этим «пиром» и съел все до последней крошки.
Ким Маркс была следователем Службы защиты неимущих штата Оклахома, она провела с Роном в блоке H больше времени, чем кто бы то ни было. Как только ей поручили его
Она составила список вероятных подозреваемых – всего двенадцать человек, из них большинство имели преступное прошлое. По совершенно очевидным причинам номером один в этом списке числился Глен Гор. Его видели с Дебби в ту ночь, когда она была убита. Они много лет знали друг друга, так что он мог попасть в ее квартиру без применения силы. В его послужном списке несколько актов насилия против женщин. Это он указал пальцем на Рона.
Почему же полицейские не заинтересовались Гором? Чем дальше Ким углублялась в полицейские отчеты и ход самого суда, тем больше убеждалась, что протесты Рона весьма обоснованны.
Подобно Лесли Делк, она навещала его в блоке H неоднократно и каждый раз ехала туда со смесью любопытства и страха. Никогда еще ей не доводилось видеть столь стремительно стареющего заключенного. Его темно-каштановые волосы с каждым разом все сильнее покрывала седина, а ведь ему не было еще и сорока. Он стал настолько бледен и прозрачен, что походил на привидение – в немалой степени из-за отсутствия солнечного света. Одежда его была грязна и висела на нем, как на вешалке. Взгляд – либо пустой, либо беспокойный.
В значительной мере ее работа состояла в том, чтобы определить, есть ли у клиента проблемы психического свойства, и постараться не только организовать для него надлежащее лечение, но и найти эксперта-свидетеля. Ей было очевидно, как было это очевидно даже непрофессионалу, что Рон душевно болен и невыносимо страдает из-за своего положения. Она была возмущена принципиальным нежеланием Департамента исправительных учреждений допускать перевод осужденных-смертников в СМБ и так же, как доктор Фостер, боролась с этой политикой годами.
Ким разыскала и просмотрела видеозапись второй проверки Рона на полиграфе в 1983 году. Хотя в то время ему уже поставили диагноз «депрессия, биполярное расстройство и, возможно, шизофрения», речь его была вполне связной, он контролировал свое поведение и мог произвести впечатление нормального человека. Но девять лет спустя в нем не осталось ничего нормального. Он страдал маниями, утратил всякую связь с реальностью, был одержим навязчивыми идеями, среди которых превалировали Рики Джо Симмонс, религия, лжесвидетели, выступавшие на его процессе, нехватка денег, Дебби Картер, система правосудия, его музыка, иск, который он когда-нибудь предъявит штату Оклахома, его бейсбольная карьера, учиненная над ним несправедливость и издевательства, которым он подвергался.
Ким беседовала со служащими тюрьмы, и они рассказали ей, что он способен целый день исходить криком, а потом она сама стала в некотором роде свидетельницей подобного приступа. В силу особенностей конструкции блока H через вентиляционную вытяжку дамского туалета было слышно все, что происходило в юго-западном крыле, где помещался Рон. Направляясь в туалет, Ким услышала его безумные завывания и была потрясена.
Они настолько испугали ее, что, работая в паре с Лесли, она еще решительнее стала требовать от тюремного руководства предоставить Рону возможность лечиться. Вдвоем они старались добиться для него перевода в СМБ в виде исключения или отправки в Восточную больницу на обследование.