Невинные создания
Шрифт:
– А ты искала меня?
– Нет. Но, ты любишь окружать себя красивыми вещами, а здесь красиво. – Она минорно выдохнула. – Не против компании?
Я пожал плечами. Все равно от нее не отделаешься.
– Присаживайся.
– Благодарю. – Сеферона опустилась на стул, закинув ногу на ногу, отчего итальяшки, едва не потеряли свой разум. Да. Фальшивые ноги могут свести в могилу. Когда подошел официант, она заказала ту же марку вина, что я пил. Умный ход, следовать по одному течению. – Итак, – демоница, развернулась ко мне, подложив кулачки под подбородок. – Что происходит с Годвином?
– Откуда мне
– Тогда, объясни, почему твой дружок злой, как черт и срывается на мне?
Я посмотрел на нее. Уж не после ли нашего разговора? Придурок вдруг почувствовал необходимость вымостить свой гнев на демонице.? Интересно, почему на ней? Просто потому что она попалась ему под руку или на то была другая причина? А вообще, не похоже, чтобы Сеферона пострадала. Какой была искусственной куклой, такой и осталась.
– Понятия не имею.
– Дааа? А я думаю, что ему не понравилось, как я засматриваюсь на его подопечного. Годвин так рьяно требовал, чтобы я не смела, подходить к Вику, – она замолчала, когда официант принес ей бокал вина. – И чего он возмущается? Я всего лишь хочу поближе познакомиться с Избранным.
– Ты сама только что ответила на свой вопрос. Зачем меня спрашивать?
– Затем, что Годвин ведет себя странно. Такое ощущение, что он, как будто бы ревнует меня к Вику. Как же это называется? Ах, да… любовный треугольник. – С улыбкой, пробормотала она, глядя на меня поверх бокала. – Знакомое словосочетание, правда?
У меня будто в черепе рванула шрапнель, разбросав то, что можно было назвать мозгами. Челюсть сжалась до скрежета, хотя я и не собирался показывать, что меня это не задело.
– Не особо. – Допив свое вино, я протяжно выдохнул, цепляясь за жидкую попытку сохранить контроль и не раскрошить стекляшку в ладони. Эта тварь специально давит на больную мозоль, упоминая два запретных слова, от которых я отказался, как только воскрес. Мда, хреновый, я, однако выбрал камуфляж хладнокровного ублюдка. Может, мне стоит пересмотреть варианты и возвести вокруг себя еще больше колючей проволоки?
– Неужели? Разве между вами не было соперничества? Ты и он, хотели одну женщину. Правда, ее ты любил, а Годвин хотел трахнуть. – Сеферона отпила вина. – Не представляю, каково это быть жертвой любовного треугольника. Как ты только это выдержал.
С трудом, блядь.
– К чему ты ведешь, Сеферона? Зачем ты пришла? Не похоже, что тебя прорвало на разговор по душам.
– Тебе надо расслабиться, Юджин. – Она улыбнулась. – Перестань думать о ней и двигайся дальше. Трахнись уже, наконец. – Так говорит, как будто я отказался от женщин. Сеферона не знает, что недавно я поимел смертную в грязном проулке. Я надеялся, что одноразовый секс урезонит буйство эмоций, но все стало хуже. Я не очистился. Я не забыл. – До встречи с ней, ты не пропускал ни одной юбки.
– Ничего не изменилось. – Процедил я, подавшись вперед. – Я по-прежнему трахаю женщин. Или уже забыла, на что я способен? – Сеферона лично
– О, знаю, Юджин. – Сеферона провела ногтем по краю бокала. – В сексе, ты, пока что лидируешь.
Я вскинул бровь. До чего блядская натура. Со всеми, видимо, перетрахалась.
– А ты еще с кем-то спишь?
– Я вовсе не ветреная, как ты думаешь, Юджин. Я сплю только с теми, в кого влюблена. – Она игриво закусила губу. – Ревнуешь?
Я прыснул от смеха. Ну, да, конечно. Слышать от демона, что она любит – уже само по себе, смешно. Ложь, да и только. Очередная иллюзия, потребность приблизиться к настоящему, пичкая себя притворной романтикой. Мы не умеем любить. Мы забыли, как это делается, и то, что происходит со мной или с Годвином, тоже бутафория. Забытая история, которую мы пытаемся выдернуть из глубин иссохших воспоминаний, чтобы что-то почувствовать.
Память… это все, что у нас осталось.
– С чего бы вдруг?
– С того, что с Годвином тоже было весело развлекаться. Ну, разве это не любовный треугольник? – Сеферона поднялась с места, оправив платье. – Пойду, припудрю носик.
Дыхание сперло так сильно, что будь я смертным, отведал бы неплохой порции гипоксии. Я смотрел в спину удаляющейся демонице, приказывая себе сидеть и не двигаться. Даже не думай, Юджин. Ты прекрасно понимаешь, зачем сука это сказала. Природу демона не отнимешь. Она отчаянно ковыряет старую рану, провоцирует тебя, потому что искусна в таких вещах. Делает это намеренно, чтобы я окунулся в гребаную петлю, где я и Годвин – соперники, а моя любимая, трофей. Дерьмо. Сеферона не упустит момента, чтобы не задеть меня за живое.
Гребаная тварь. Как же ты меня достала.
Выругавшись, я вскочил со стула, направляясь в уборную. Смертным лучше убраться с моей дороги и не мешаться под ногами. Я как раз в том настроении, чтобы оставить в Пескаре еще одну послевоенную достопримечательность, так что пусть остаются за своими столиками.
У меня сейчас на уме только одно – выяснить, когда это Годвин успел поиметь демоницу. Не то, чтобы я приревновал Сеферону, просто на протяжении всего времени, он шарахался от нее, как от прокаженной, либо поливал грязью, со всем отвращением заявляя, что будь демоница последней шлюхой на Земле, он бы не рискнул ее снова трахнуть… погодите – снова? Так, значит, это правда и она не солгала. Но, когда он успел? Если, не будучи ангелом, то… когда еще был человеком? Стоп-стоп. Здесь что-то не так. Сеферона сама как-то призналась, что не стала бы просто так раздвигать ноги перед смертным, а вот ради конкретного дела…
Сделка.
Влетев в уборную, я звучно захлопнул дверь, скрыв этот участок ресторана маскирующей защитой. Все кто войдут сюда, не услышат и не увидят нас.
Прихорашиваясь перед зеркалом, стерва усмехнулась. Видит бог, я хотел устроить здесь кровавую баню, распустив тварь на куски, но едва ли мой поступок оценят сверху. Когда-нибудь, я пойду на преступление и прикончу Сеферону. Плевать, что она Чистая и старше меня. Плевать, что она племянница Кирона… плевать на все.