Невинная страсть
Шрифт:
Ведь Лестер Ричардс был республиканцем в полном смысле этого слова. Еще четырнадцатилетним парнишкой он с энтузиазмом встретил Французскую революцию, впервые услышав о ней от своей матери-француженки, которую аристократ-отец сослал в суровый Камберленд. Он считал, что приемлемы любые, даже чрезвычайные меры, лишь бы они привели к свободе и равенству для всех.
Позднее он активно противился восшествию на трон короля Людовика XVIII. Когда эта затея закончилась провалом, то решился установить новый порядок здесь, в родной Англии.
Поэтому он внедрился в их среду и стал кем-то вроде неофициального лидера, одновременно уничтожая все улики и свидетелей, которые могли бы помочь узнать в нем Черного Епископа, одного из самых преданных и активных сторонников Наполеона. Однако для обоих этих направлений деятельности ему были нужны информация и деньги.
— Я снова играю белыми? — спросила мисс Риверстоун, подойдя к столу.
— Разумеется. — Ричардс подошел к той стороне доски, где были расставлены черные фигуры.
Он не понимал, зачем эта глупая девчонка захотела сыграть с ним матч-реванш, да еще поставив на кон такую крупную сумму. Она показалась ему довольно умной для женщины, так что должна была понимать, что не имеет ни малейших шансов выиграть. Может быть, она хотела таким образом внести свою лепту в его дело, которое она, судя по всему, поддерживает, не афишируя при этом своих симпатий?
Однако какими бы ни были ее побудительные мотивы, Ричардс был твердо намерен заполучить ее деньги.
Мисс Риверстоун уселась на стул, который отодвинул для нее этот возмутительный законник Пакстон. Он целый вечер ходил за ними, как приклеенный, и Ричардсу казалось, что причина кроется не только в его восхищении мисс Риверстоун.
Один из приспешников сообщил ему сегодня утром, что Пакстон что-то вынюхивал в игровых домах и задавал о нем какие-то вопросы. Судя по всему, он был знаком с Герейнтом, с которым Ричардс разделался, когда тот стал проявлять слишком большое любопытство. Придется, наверное, Пакстону последовать за своим другом. Такая перспектива показалась Ричардсу весьма заманчивой.
— Надеюсь, окружающая обстановка не будет так сильно отвлекать ваше внимание, как в прошлый раз? — спросил он, когда мисс Риверстоун сделала первый ход королевской пешкой.
— Уверена, что на сей раз мне удастся должным образом сосредоточиться на игре.
Он заметил в выражении ее лица некоторую самоуверенность и вдруг встревожился, вспомнив, что вчера они оговорили условия игры без свидетелей. А что, если она, проиграв, будет отрицать, что они сделали ставки? Именно поэтому, наверное, она так спокойна.
— Может быть, нам еще раз повторить условия нашей игры? — спросил он, прежде чем сделать первый ход. Пусть даже Пакстон его враг, но он человек честный и уважаемый, поэтому вполне подойдет для роли свидетеля.
— Условия? — Мисс Риверстоун явно испугалась и была недовольна.
— Двойная сумма долга вашего
Она сердито посмотрела на противника, а это, должно быть, означало, что он был прав относительно ее намерений.
— Да, конечно, — сухо сказала Ровена. — Ваш ход, сэр.
Как он заметил, Пакстон, услышав о ставках, заинтересовался, но не удивился. Его это даже позабавило. Ему, несомненно, будет приятно наблюдать, как эту дурочку поставят на место.
Ричардс продвинул на две клетки свою королевскую пешку, и игра началась.
Через несколько ходов он подумал, что вчера, возможно, внимание мисс Риверстоун действительно было чем-то отвлечено. Сегодня она, несомненно, играла значительно лучше, а может быть, сделанная ставка заставила ее сосредоточиться? Но это, конечно, не имело никакого значения. Он взял слоном одну из ее пешек.
Ровена нахмурила брови, потом, пробормотав «минутку», открыла свой ридикюль, извлекла оттуда очки и водрузила их на нос.
Ах-ха, значит, леди страдает близорукостью? Неудивительно, что раньше она делала промахи. И все же это Ричардса не встревожило. Возможно, очки придавали ей уверенности, но едва ли могли помочь улучшить стратегию игры. Мисс Риверстоун передвинула коня, поставив под угрозу его ферзя и слона. Настала его очередь нахмурить лоб.
Десять минут спустя Ричардс, потрясенный, молча смотрел на доску. Она его обыграла. Эта очкастая сучка обыграла его менее чем за двадцать ходов!
— Мат! — сказала Ровена, хотя все было ясно без слов. — Мистер Пакстон, вы были свидетелем нашего пари. Долг моего брата аннулирован. Спасибо, мистер Ричардс.
Все еще не веря случившемуся, Ричардс взглянул на соперницу и увидел, что она улыбается. У него появилось дикое желание немедленно стереть с ее физиономии эту улыбку. Ему хотелось отказаться от условий игры, но было поздно. Он сам настоял на присутствии свидетеля.
— Разумеется, — буркнул Ричардс, вытаскивая из кармана долговые расписки Нельсона. Он едва удержался, чтобы не швырнуть их ей в лицо, но все же взял себя в руки и положил бумажки в центр шахматной доски.
— Вот. Можете сообщить ему об этом сами. А я, прошу прощения, должен идти.
Он встал, раскланялся и быстро ушел, чтобы не выдать окружающим своего состояния.
Как могло случиться, что девчонка обыграла его? Она его одурачила! Теперь он понимал, что она умышленно проиграла в прошлый раз. Он никогда бы не подумал, что женский умишко способен вести игру такого уровня.
Очевидно, мисс Риверстоун была уродцем с мозгом мужчины и телом женщины. Из-за нее он потерял не только деньги, но и единственную возможность манипулировать ее братцем.