Невидимый партнер
Шрифт:
Сейчас я бы ни за что не согласился поменяться с тобой местами.
– Ты жалеешь меня? – Марсин занервничал. – С какой стати?
– Бедняга, – притворно вздохнул Лайминг, – тебе несдобровать.
– Это мне-то? – Марсин попытался изобразить недоверие.
– А кому же еще? Кто донес на меня офицеру? Расплата придет не сразу, если тебе от этого легче. Какое-то время еще подождешь, помучаешься. А уж потом получишь сполна.
Можешь, конечно, мне не верить – во всем сам убедишься.
– Я только выполнял свой долг, – чуть ли не извиняясь, оправдывался Марсин, на которого угрозы землянина произвели
– Тебе все зачтется, и хорошее, и плохое, – утешил его Лайминг, – за все получишь по заслугам.
– Ничего не понимаю, – заскулил Марсин, нутром ощущая беду.
– Понимание тебя не обрадует. И тех вонючих фаплапов, которые дубасили меня во дворе, – тоже. Можешь их предупредить, что наказание уже назначено.
– Я не имею права разговаривать с заключенными, – сказал Марсин, прекрасно сознавая, что чем дольше он стоит у глазка, тем труднее оторваться от разговора. – Мне пора идти.
– Ступай. Только принеси мне кое-что.
– Что? – Марсин был настолько выбит из колеи, что даже не возмутился.
– Верни мой бопамагилви – это та штука, которую забрал офицер.
– Без разрешения коменданта, тебе не имеют права ее вернуть. А его нет и не будет до завтрашнего утра.
– Как забрали без разрешения коменданта, так и верните. Мне он нужен сейчас.
– Сейчас нельзя.
– Что ж, ладно. – Лайминг небрежно махнул рукой. – Придется сделать еще один.
– Не положено, – крайне неуверенно напомнил ему Марсин.
– Ха-ха! – ответил Лайминг.
Только после того, как совсем стемнело, Лайминг вынул из-под скамьи проволоку и принялся сооружать вторую самоделку – точную копию первой. Его дважды прерывали, но ни разу не застукали.
Окончив работу, он привычным движением поставил скамью на попа и влез на нее. Достав из кармана полученный сегодня моток проволоки, Лайминг крепко привязал один его конец к среднему пруту решетки, а сам моток подвесил за окном. Плюнув на палец, он старательно размазал пыль по блестящей поверхности проволочного кольца, так что заметить его можно было разве что уткнувшись в решетку носом.
Потом соскользнул на пол и водворил скамью на место. Оконце располагалось так высоко, что нижняя часть решетки с пола была не видна.
Приведя камеру в порядок, Лайминг прислушался и, выбрав подходящий момент, спросил:
" – Ты меня слышишь?
В открывшемся глазке показался свет. Лайминг нюхом почуял, что за дверью сгрудилась целая толпа охранников, а глаз в отверстии принадлежит вовсе не Марсину.
Самозабвенно изображая человека, с головой погруженного в свое занятие, он принялся медленно и осторожно поворачивать петлю, одновременно вопрошая:
– Ты меня слышишь? Ты меня слышишь?
Повернув устройство градусов на сорок, он остановился, придал голосу выражение нескрываемого восторга и воскликнул:
– Ну наконец-то явился! Ты уж лучше держись неподалеку, чтобы можно было поговорить нормально, а не вызывать тебя каждый раз через спираль.
Потом он замолчал, с застывшим выражением внимательно слушающего человека. Глаз в отверстии выпучился, затем исчез и тут же сменился другим.
– Ты абсолютно прав, это возмутительно, – сказал Лайминг, устраиваясь поудобнее, как будто для задушевной беседы. – При первой
– Отверзлась хляби небесные в тот же миг подгорела яичница, свершилось пророчество, возопила владычица…
Отверзлась дверь, и в тот же миг два охранника чуть не рухнули в камеру головами вперед, споткнувшись о порог, в стремлении поскорее завладеть добычей. Еще двое маячили в коридоре, между ними красовался вчерашний гомик. На заднем плане боязливо топтался Марсин, стараясь вжаться в стену.
Один охранник схватил спираль и с воплем "готово!" выскочил обратно в коридор. Его спутник пулей вылетел следом. Оба были в таком восторге, что в первый момент забыли закрыть дверь. В распоряжении Лайминга оказалось секунд десять, и он не преминул этим воспользоваться. Сделав охранникам «козу», он потыкал в их сторону растопыренными пальцами. В детстве они называли это "чертовы рожки" – классический жест для насылания порчи.
– Теперь убедился? – произнес он с выражением, обращаясь к невидимому собеседнику. – Вот это они и есть, те самые с чешуйчатой шкурой, про которых я тебе говорил.
Сами ведь напрашиваются на беду. Наверное, они просто не могут жить спокойно, без трагедий и неприятностей! Ты уж выдай им от души!
Компания в коридоре явно оробела, потом дверь захлопнулась со зловещим лязгам. Припав ухом к глазку, Лайминг услышал торопливо удаляющиеся шаги и монотонное бормотание.
За десять минут он отломал новый кусок проволоки от висевшего за окном мотка и снова замаскировал разведенной в слюне пылью конец проволоки, привязанной и решетке.
Через полчаса очередной безупречно выполненный бопамагилви был готов. Благодаря постоянной практике Лайминг становился специалистом по быстрому и точному изготовлении этих фиговин.
Деревяшек для подставок больше не осталось, и он, воспользовавшись вывернутым гвоздем, выкопал ямку в грязи, забившейся меж каменными плитами, которыми был вымощен пол его камеры. Вставив концы спирали в ямку, он покрутил штуковину туда-сюда, чтобы облегчить ритуал вращения. Потом яростно заколотил в дверь.
Дождавшись нужного момента, он улегся на живот и, припав к спирали, принялся декламировать третий параграф Статьи 27, Раздела 9, Подраздела «В» Космического Устава.
Лайминг специально выбрал его как шедевр бюрократического словоблудия. Параграф представлял собой одно единственное предложение длиною в тысячу слов, смысл которого известен одному Всевышнему.
"В случае, если заправка производится в качестве аварийной меры на станции, не включенной в официальный перечень базовых станций и не определенной в качестве базовой станции для особых случаев в Поправке «А» (5) «В» к Разделу «А» (5), вышеупомянутую станцию надлежит рассматривать так, как если бы она была определена в качестве базовой станции в Поправке «А» (5) «В» к разделу «А» (5), при условии, что авария подпадает под утвержденный перечень технических неисправностей, приведенных в Разделе (29–33) с последующим приложением, как соответствующая базовым станциям, если таковые…"