Невидимый круг
Шрифт:
Был ли похож на правду портрет Джерри, нарисованный Урсулой? Не сама ли она была тем извращенным созданием? Может быть, Джерри был просто умнее и смелее Фрэнка, устал от причуд Урсулы и решил порвать с ней первым. А могла ли гордячка с подобным смириться? Да ни за что! Вот этим, может быть, и объяснялась глубокая хандра, в которой он застал ее тогда на вокзальной скамейке.
С тех пор прошло лет двадцать. Приближаясь к Корнуоллу, где жил тот самый Джерри, которого Фрэнк никогда не видел, он с каждой минутой все сильнее ощущал эти годы. Урсулу
Поезд замедлил ход. Журналист вышел в коридор, достал из внутреннего кармана пиджака бутылку виски и глотнул. Закурил и смотрел, как приближается станционное здание. Заскрипели тормоза, поезд остановился.
– Таунтон, стоянка пять минут, – объявил металлический голос.
Корнуолл был уже совсем близко. Фрэнк Браун, естественно, волновался, но виду не подавал. И вдруг выражение его лица изменилось, а горло как будто обручем сдавило: среди пассажиров, выходящих на перрон из-за белого барьера, он увидел женскую фигуру, все такую же грациозную и красивую, которую узнал бы из тысяч: Урсулу Браун…
Чарлз Джерролд сидел в кресле в своей уютной, богатой лондонской квартире и с интересом читал «Таймс». То был элегантный человек лет пятидесяти, с седеющими висками, скромным и благожелательным взглядом. Никто бы не удивился, узнав, что это опытный психиатр, служащий в одной из лучших клиник столицы. Но вид его не говорил о том, что в работе он был тверд и строг, непреклонен с пациентами, и не всем больным это нравилось.
– Невероятно… – прошептал доктор, сворачивая газету.
– Что невероятно, Чарлз? – спросила его жена Алиса – довольно высокая, медлительная блондинка, аккуратно укладывая костюмы мужа в саквояж.
– В прошлом месяце они отпустили этого психа…
– Какого психа?
– Того, который лет десять назад убил то ли троих, то ли четверых в театре где-то на севере. Невероятно…
Миссис Джерролд выпрямилась.
– Знаешь, Чарлз, чего бы мне очень хотелось?
– Чего?
– Чтобы, если у меня когда-нибудь начнутся проблемы с психикой, меня лечил не ты. Право, по-моему, ты слишком строго судишь.
– Я знаю, о чем речь, Алиса.
– Все твои коллеги говорят…
– Пусть говорят. Я делаю свое дело, насколько в нем понимаю и как считаю нужным его делать. И полагаю, что в данном случае отпускать этого типа слишком рискованно – вот и все.
– И в данном, и в том, и во многих других случаях. Послушать тебя, так половина подданных его величества должна ходить в смирительных рубашках.
Чарлз Джерролд только чуть пожал плечами.
– И что интересно, – продолжала Алиса. – Тебя какой-то незнакомец приглашает в гости в Корнуолл, а тебе это не кажется подозрительным.
– Дорогая, прошу тебя! Перестань меня пилить. Ты прекрасно знаешь: я еду туда без всякой охоты и предпочел бы провести спокойно уикенд дома, с тобой. Но пойми, люди нашей профессии
– Говори, что хочешь, а мне это приглашение кажется странным…
– Странным? – переспросил психиатр, повысив голос. – Почему, черт возьми? Письмо как письмо, я таких получал множество: обращение за помощью к специалисту. Что в этом странного? И Корнуолл, в конце концов, не на краю света!
Он встал, достал из кармана письмо и перечитал его:
«Тинкастл, 8 апреля 1936.
Милостивый государь,
Многие мои друзья, в том числе хорошо известный Вам сэр Юстас, говорили мне о Вас с величайшей похвалой, и я думаю, что мне не следует долго разыскивать нужного человека для небольшой встречи, которую я организую у себя в последний уикенд этого месяца. Там будут присутствовать знаменитый историк Джосая Халлахан и местный поэт Гэйл Блейк, о котором вы, конечно, слышали.
Что имеется в виду? Небольшой отдых, но вместе с тем некий необычный опыт, который как раз требует Вашего присутствия. Ваш превосходный аналитический ум, беспристрастность Ваших суждений, глубокое знание поведения человека – вот необходимые качества для достойного доверия свидетеля, которого я разыскиваю. Но больше я предпочел бы ничего Вам не сообщать, чтобы не повлиять на Ваш диагноз.
Присоединитесь ли Вы к нам в конце месяца? Мы с моими друзьями весьма бы этого желали.
В надежде вскоре познакомиться с Вами прошу Вас соблаговолить принять мои почтительные приветствия.
Джерри Пирсон.
P.S. Само собой разумеется, что расходы я беру на себя. В случае положительного решения не могли бы Вы быть любезны поскорее меня уведомить?»
Через час Чарлз Джерролд занял место в купе первого класса на Паддингтонском вокзале. Он положил на сетку тщательно собранный женой саквояж и, ожидая свистка к отправлению, погрузился в созерцание спешащих по перрону пассажиров.
«Наблюдение, – думал он, – всегда полезно для того, кто умеет анализировать и интерпретировать факты, кто обладает «глубоким знанием поведения человека». Конечно, это трудная наука, но одна из самых увлекательных…»
Глава 3
В последнюю пятницу апреля 1936 года, когда на западе собирались черные тучи, пассажирский поезд из Эксетера остановился на вокзале в Кэмелфорде. Из него вышли Мэйдж Пирсон и Билл Пейдж. Билл медленно шел по перрону, нагруженный большим саквояжем и чемоданом Мэйдж, и недоверчиво осматривался.