Невидимый фронт
Шрифт:
— Я подумаю, — уклончиво сказал Василь, и перевёл разговор на другую тему...
Дрига рассчитывал повидаться вечером со Всеволодовым. Общение со Стефой и её братом вызвало в нём много вопросов, на которые он хотел получить ответы от полковника.
На первый стук в дверь кабинета полковника Дрига не получил ответа. Только когда он постучал вторично, раздалось: «Войдите».
Всеволодов сидел не за письменным столом, а в углу, в кресле. В опущенной руке полковник держал листок бумаги, исписанный неровным почерком.
Может от того, что Всеволодов расположился не на постоянном своём месте, или
Полковник встал, протягивая Ростиславу руку, пригласил его сесть. Теперь это был обычный Всеволодов — решительный, строгий, собранный как пружина, в любое мгновение готовая к действию. Глядя на него, Дрига понял, какой железной волей обладает этот человек — волей и верой в правоту, величие выполняемого им долга.
— Получил письмо, — сказал Всеволодов тоном, в мягкости которого сохранились отзвуки мыслей, только что занимавших полковника. — От дочки. В пятый класс перешла. Большая совсем, просится ко мне приехать.
— А что же вы ответите?
— Нынче нельзя — учиться ей надо. Летом, на каникулы, пусть является. Соскучился я, признаться, без семьи. Но сейчас — невозможно. Неделю-другую в школе пропустит, потом ой-ой как трудно нагонять будет. Я ведь сам педагогом был. Феликс Эдмундович направил меня однажды заведывать детской колонией...
— Значит, товарищ полковник, — сказал Дрига, — война кончится — в отставку, снова педагогом станете?
Всеволодов ответил не сразу.
— Нет, Ростислав Петрович, — заговорил он после некоторого молчания. — Чекисты никогда не бывают в резерве. Берлин возьмём, все по домам пойдут, а для нас война не кончится, и в отставку уходить нельзя. Всегда надо помнить о том, чему учит нас товарищ Сталин. Пока будет оставаться капиталистическое окружение, враги будут пытаться засылать к нам шпионов, диверсантов и прочую мразь. Из этого указания мы и должны исходить во всей своей деятельности... Ведь тот, за которым вы охотитесь, не гитлеровцами прислан, правда?
— Конечно, — согласился Дрига.
— Новая мировая война начала готовиться задолго до того, как стал виден конец этой. И надо быть очень бдительными, Ростислав Петрович, очень сильными, чтобы разрушить планы тех, кто снова пытается грозить нам. Один из залогов этого — успешные действия нас, солдат невидимого фронта.
Дрига, наконец, вспомнил о цели своего сегодняшнего прихода к Всеволодову.
— Я вот что хотел спросить, товарищ полковник. Как мне держать себя с... с штатскими людьми. Есть одна девушка...
— Девушка? — резко перебил полковник. — Фамилия? Она с вами познакомилась или вы с ней? Когда? Почему не доложили сразу?
Дрига не ожидал таких вопросов и смутился. Сбивчиво он начал говорить о Гнатышиных.
Суровый взгляд Всеволодова потеплел. Он пригласил Дригу пересесть на стул возле себя.
— Рассказывайте...
— Я буду откровенен, товарищ полковник, — сказал Дрига. — Эта девушка — Стефа — она
— Ну так что же? Если вы уверены в том, что это действительно хорошая девушка, то кто вам мешает быть её другом? Вы оба молоды, я вас понимаю. Нелюдимому, как говорят, «сухарю» трудно жить на свете. — Полковник немного помолчал. — Я имел счастье знать Феликса Эдмундовича Дзержинского. Это был прекрасный товарищ, человек исключительного обаяния и кристально чистой души. Председатель ЧК, от одного имени которого бледнели враги, находил время для того, чтобы заботиться о судьбе беспризорных детей. Не одна тысяча тех, кто из малолетних преступников стал врачом, инженером, агрономом, с глубокой благодарностью вспоминает о Феликсе Эдмундовиче. С него надо брать пример нам всем... Мой начальник, — в глазах у полковника запрыгали озорные огоньки, — был у меня посажёным отцом на свадьбе. Учтите это, капитан, — Всеволодов хлопнул Ростислава по колену.
— Что вы, товарищ полковник. Вы уже сразу и о свадьбе. Она меня и не замечает совсем.
— Ну, смотрите, смотрите. А не позовёте на свадьбу — обижусь... Теперь перейдём к гораздо менее приятным делам. У меня разработан план, выполнение которого поручаю вам...
ГЛАВА ШЕСТАЯ
УДАР В ТЕМНОТЕ
Дасько тоже разрабатывал свои планы. Вызвав к себе в комнату Кундюка, шпион читал ему долгую и нудную нотацию.
— Вы исключительно бездарный человек. За всю жизнь я не имел худшего подчинённого, — говорил Дасько.
— Вы сами не знаете, чего хотите, — огрызался Кундюк. — Я же вам сказал, что найти сейчас единомышленников нам трудно, почти невозможно.
— «Единомышленников»! — сморщился Дасько. — Слово-то какое подобрали! На кой чёрт мне нужны ваши единомышленники. Мне нужны люди, которые согласны получать доллары. Вы понимаете — доллары. А за доллары можно сделать всё, можно привлечь каждого.
— Вы не знаете здешних условий, — не соглашался Кундюк.
— Я знаю человеческую натуру, — ответил Дасько. — Она везде одинакова.
— Мне тоже кажется так, но иногда я начинаю думать, что мы с вами ошибаемся.
— Если кто и ошибается, то вы, а не я. Перестаньте рассуждать и слушайте. Вы должны искать. Искать людей с тёмным прошлым, недовольных советской властью, уголовных преступников. Будете говорить с ними сами и только после того, как убедитесь в их надёжности, приведёте ко мне. Не сюда, конечно, в другое, условленное место. Скажете им, что сейчас от них ничего не требуется, им придётся ждать своего часа — начала новой войны. Плату обещайте щедрую. Поняли?
— Да, — кивнул головой Кундюк.
— Тогда приступайте к делу. А то вы всё ноете и слоняетесь из угла в угол.
— Вы тоже как будто не особенно заняты, — не вытерпел Кундюк.
Дасько окинул его своим холодно-презрительным взглядом. Каждый раз этот взгляд пугал Кундюка. «Прикончит меня Дасько когда-нибудь, — думал Кундюк. — Заставит сделать всё, что ему нужно, и прикончит».
— Занят я или нет — не ваше дело, — произнёс тем временем Дасько. — Если хотите знать, то самые трудные участки работы я оставляю за собой.