Невидимые
Шрифт:
– Отец, как и все остальные жертвы, жил один и держал у себя разные старинные вещи. У него украли редкую золотую брошь! А монеты, которые он привез из Египта? Да они цены не имели.
– За такими вещами охотятся не только невидимые.
– Вы нашли его прислугу?
– Еще нет.
– Отчего?
– Я вам уже ответил. Пока мы не знаем, что расследовать - грабеж или убийство. Если вскрытие покажет, что ваш отец, как я и предполагаю, умер сам, то делом займутся городовые.
–
– Быстрее. Но не немедленно.
– Я хочу видеть вашего начальника.
– Это невозможно: он в отъезде.
– Понятно, - Бирюлев подчеркнуто достал из кармана пиджака блокнот с вложенным карандашом и что-то в него занес.
– Пометки к моей новой статье, - объяснил он.
– Люди интересуются: почему убийцы не пойманы? Вот я и расскажу им о ваших методах. О том, что полиция отказывается работать.
Червинский пожал плечами:
– Одной меньше - одной больше. Какая разница?
Репортер записал и это и широко улыбнулся:
– Не упустите завтрашнюю газету.
Однако предвкушение маленькой мести не слишком облегчало печаль.
А что, если самому найти отцовскую кухарку, не дожидаясь, когда ей займется полиция?
Для начала стоит расспросить прислугу по соседству. Такие люди всегда охочи до сплетен, чем не раз помогали в работе. Наверняка смогут подсказать, где искать.
***
Спозаранок Матрену разбудили громкие причитания.
– Мама! Мишаня! Сестрицы-ыы...
Голосила средняя - та, что служила в няньках. Если она явилась домой ни свет, ни заря, это значило только одно: ее выгнали.
Похоже, увидев обгоревшие сени, девка вообразила невесть что.
– Улька, да тут мы все!
– крикнула мать, не открывая глаз.
На полу, проснувшись, завозились младшие.
Шлеп-шлеп. Так и шла, небось, всю дорогу - разувшись, чтобы сберечь обувку. Молодец.
– Мама!
– бросилась на шею.
Матрена погладила дочь по теплым волосам. Отстранила, поднялась на топчане, бегло перекрестила.
– Я уж подумала, сгорели вы. Как же так вышло?
– Да как... Подожгли вчера.
Ульяна ахнула.
– Так не сами? Кто?
– Да кто их знает.
– Дядьки чужие, - влез младший.
– Они Дуньку забрали.
Средняя округлила глаза и потрясла головой.
– Как забрали?
– Увезли на телеге.
– Что ты говоришь? Мама!
Матрена запустила пальцы обеих рук в волосы и зажмурилась. Она до ночи пыталась вызнать, куда могла деться ее русалка. Обошла весь береговой бедняцкий квартал. Многие соседи видели, как дочь, ревущую на всю улицу, увозили. Но, конечно, никто не подумал вмешаться.
– Да как же? Быстро ведь гнали, - оправдывался
– Не наше то дело, Матренушка, - отвечала прачка Лукьяниха.
– Наша хата с краю, вестимо.
Еще бы: не их ведь дитя среди дня из дома увели.
И ведь привет передали - что тревожило непониманием. Не значили ли их слова, что готовы вернуть Дуньку в обмен на сверток? Или то всего лишь слепая материнская надежда? Ведь, если так поглядеть, то, хотели бы поменяться - поди, передали бы, где их отыскать.
Скорее, наказали за то, что взяла чужое... Но если все-таки нет?
Что же делать с вещицей? Если Матрена отдаст ее сегодня в полдень, как обещала - не потеряет ли оттого дочь навсегда? А если не отдаст - то вдруг и Дуньке уже не поможет, и остальных выгоды лишит? Штука-то непростая, кому попало не сбудешь. И без того пришлось прежних знакомцев припомнить. Из той давней поры, когда она после смерти бочарника работы не разбирала.
Ох, Дунька, Дунька... Что с ней сейчас?
– Вернется твоя сестрица, - сухо ответила Матрена.
– Точно говорю.
– А когда?
– заинтересовался сын.
– Скоро. Ты-тут какими судьбами, Улька? Погнали?
Понурив голову, дочь кивнула.
– Прости, мама...
– За что хоть турнули-то?
– Дитенка из колыбели выпала и расшиблась. Я не доглядела. Заснула... Аж не заплатили.
Матрена встала, потянулась - и пошла накрывать на стол. Даже закопченный в пожаре самовар поставила - дочь, как-никак, пришла.
Младших, как обычно, утянуло на улицу, средняя принялась помогать.
– Что Витя? Что Ваня?
– Витька был на неделе, про Ваньку давно не слышно. Не пускают, видать.
– Ясно... Мама, так что с сестрицей? Ты при маленьких говорить не хотела?
Вот упрямая: опять душу бередит. Матрена вздохнула.
– Ты уже знаешь все, что и я.
– Но как же так? Кто они? Отчего избу подожгли?
– Отстань, Улька, - грубо оборвала мать. На сердце стало совсем гадко.
Сели за стол, но ели в молчании. Даже младшие не егозили, вели себя прилично. После Матрена начала собираться.
– Убирать идешь?
– спросила средняя.
– Нет, не пойду сегодня. Другое дело есть. Вот что, сбегай-ка ты в город. Знаешь, где рабочие с завода живут?
– Так я же возле их кварталов и служила... Неблизко снова туда идти.
– А ты не ленись. Вот, возьми на извозчика, так и быть, - прачка вынула из стоявшей на полке масленки несколько монет и протянула дочери.
– Поспрашивай там квартиру.
– Для кого?
– Для нас.
– Как? Мы уезжаем? А что, если Дуня вернется - ты же сама сказала...