Невидимые знаки

Винтерс Пэппер

Но я не мог заглушить свой интерес.

Ее профиль, когда она наклонилась над потрепанным ноутбуком, был так же прекрасен, как и вид спереди. Она была сногсшибательной, и даже немного необыкновенной — прекрасное сочетание проницательности и застенчивости.

Я хотел заговорить с ней.

Мои ноги затряслись. Я с трудом сглотнул. Что за черт?

Самолет вошел в зону легкой турбулентности, чем заставил девушку поднять голову.

Стюардесса задела мой локоть, когда прошла по проходу, толкая тележку, от которой исходили ароматы пищи. Это решило мою дилемму.

Я не мог пойти поговорить с ней, потому что должен был оставаться на своем месте, чтобы меня могли обслужить, и я не должен был разговаривать с ней, потому что у меня не было никакого желания распространять невезение, которое приносил другим.

Лучше оставаться одному.

Это было так, как должно было быть.

Конец гребаной истории.

Нажав на кнопку, чтобы откинуть кресло, я схватился за подлокотники и закрыл глаза. За следующие одиннадцать часов я забуду ее, затем выйду из самолета и никогда больше не увижу.

Я не знал, что это было полной противоположностью действительности.

Полет на этом самолете необъяснимо связал наши судьбы вместе.

…

Финальные титры прокручивались на моем экране.

Потягиваясь, я выключил фильм, снял очки и потер глаза. Я не знал точно, сколько времени прошло, но я ел (очень хреновую пищу), посмотрел два фильма (ничего особенного) и тайком бросил парочку взглядов на незнакомку в другой стороне самолета (ладно, больше, чем парочку).

Я не отказался от своего обещания забыть о ней, но усталость из-за длинного полета, в сочетании с приглушенным светом в салоне самолета, не улучшала моего настроения. Темнота напомнила мне слишком много о месте, где я жил, прежде чем бежать в Америку. Громкий гул моторов раздражал меня до чертиков.

Я не хотел иметь ничего общего с девушкой через проход.

Так почему же ты продолжаешь смотреть на нее?

Я был счастливее в одиночку. Быть в собственном распоряжении означало ни перед кем не отчитываться, не делиться прошлым или переживать об их реакции на то, кем я являлся на самом деле.

Отец говорил мне раз за разом, что в один день мою нужду в личном пространстве превзойдет идеальная женщина.

Он не имел ни малейшего понятия.

Я не хотел любить. Я не был достоин быть любимым.

Я видел, что мамина смерть сделала с ним. Он был опустошен. Отец без искры. Человек без счастья.

Я мог бы справиться, живя в одиночку.

Зачем мне разрушать себя, становясь слабым и отдавать сердце в руки женщины, которая сможет уничтожить меня?

Я еще раз посмотрел украдкой на девушку. Она связала свои волосы в конский хвост и накрасила розовой помадой губы, которые так хотелось поцеловать.

Отводя взгляд, я надел свои наушники.

Черт побери, что такого было в ней, что так меня заинтересовало?

Кто она?

К сожалению, судьба не могла говорить. Если бы могла, она бы сказала:

«Она твое начало.

Твой конец.

Твое

спасение».

Существует такое состояние, как одиночество. Одиночество — это сталкер, от которого вы убегаете, это родитель, от которого вы прячетесь, разочарование, от которого спасаетесь.

Это несговорчивое существо, обитающее в вашем сердце, которое наполняет вашу душу отголосками, вырезая ваши надежды десятью тысячами кинжалов пустоты.

Пусто, так пусто.

Пустота, как молчание. Пустота, как доказательство.

Текст песни: «Так Пусто», взятый из блокнота Э.Э.

…

ДЕСЯТЬ ЧАСОВ ПОЛЕТА.

Видите? Было не о чем волноваться.

Ужин был подан и убран. Я посмотрела три фильма; почти все в полупустом салоне самолета спали, кроме парочки надоедливых детей, сидящих несколько рядов дальше, и вопящего ребенка на руках его матери в конце самолета, возле туалетов.

Еще сорок пять минут в пути, и я буду на один полет ближе к дому.

Восхитительный дом.

Не могу дождаться.

Моя пересадка в ФиГэл была быстрым двухчасовым скитанием, и последующий полет займет несколько часов. Потом я смогу спать в собственной кровати, надеть свежую одежду, а не ту, которая в моем чемодане, и не спеша распаковываться в течение нескольких дней, бегая в пижаме.

К счастью, самолет не был полным, что означало, что у меня было место возле окна, посередине и возле прохода. Что было неудобно — я сидела в последнем ряду самолета.

Бродячие пассажиры и постоянное передвижение персонала означали, что я не могла уснуть или расслабиться. Усталые попутчики постоянно задевали меня локтями и коленями, проходя через крошечное пространство, делая все возможное, чтобы разогнать кровь и размять мышцы от постоянного сидения.

Потирая глаза, я нажала на электронный путеводитель, расположенный на впереди стоящем кресле. Маленький самолетик летел через плоскую карту, показывая, что мы находимся где-то над Тихим океаном. Далеко внизу располагались коралловые рифы и райские острова.

До ФиГэл оставалось недалеко. Я думала, будет дольше, учитывая последние девять часов без единого инцидента. Турбулентность вначале напугала меня до чертиков, но потом полет был гладкий.

Я могла бы выдержать без сна, пока не доберусь домой.

Ребенок с грязными руками потерся о мое предплечье, когда возвращался к своим родителям, оставив дверь туалета нараспашку.

Я простонала, потянувшись назад, чтобы закрыть ее.

Никогда больше.

Я больше никогда не сяду в задней части самолета.