Невидимки
Шрифт:
— Да, это так. И он был единственным, кому удалось сбежать.
— Как только я смогу добраться до надежного телефона, сразу же позвоню на «ферму», узнаю свежие новости, — сказала Эйприл. — Но я уверена, что последнее, что мы слышали о Танаге, это то, что он подорвался на мине в лагере террористов в Йемене.
— Звучит как полезный для прессы материал. Я не думаю, что это когда-либо было самостоятельно сказано, — произнес Болан с саркастической улыбкой, в которой было больше упрека, чем юмора. И снова потер шею. — Я могу поручиться, что Зеко Танага очень даже жив.
Некоторое
Болан же по-прежнему недоумевал по поводу того, что его смогли застигнуть врасплох. Шестое чувство, которое так часто спасало ему жизнь, на этот раз не сработало. Инстинкт, который помогал Палачу в повседневной жизни, никак не предупредил его о приближении Танаги. Как будто его там и не было... Это-то и сбило с толку Болана.
Из файлов Интерпола, донесений ЦРУ и ФБР Мак Болан знал основные пункты биографии неуловимого террориста, которого искали многие агентства безопасности. Тропинки Болана и Танаги пересекались не в первый раз, и, как казалось Болану, не в последний. Он чувствовал, что эта их стычка была лишь прелюдией к более кровавому и страшному конфликту.
— Нам лучше уйти отсюда, — сказал Броньола, перекатывая незажженную сигарету в другой угол рта. — Я одолжил офис у Джима Гарфилда. Куртцман ждет и готов представить краткий технический отчет.
— Я позову доктора, — сказала Эйприл.
После короткой паузы она вышла.
Мужчины остались одни, и последующие слова Броньолы послужили лишь подтверждением дурного предчувствия Болана.
— Этот Шинода для городских полицейских, и даже для таких агентов, как Гарфилд, — очередное убийство. Но у меня есть нехорошее подозрение, что все это может быть намного важнее. — Броньола сделал паузу, подыскивая подходящие слова. — Как ложная атака Гитлера на польскую радиостанцию... Это может быть лишь первым выстрелом, который погрузит мир в пучину новой войны. И на этот раз никто не спасется.
Глава 5
Броньола щелкнул зажигалкой один раз, второй. Она не работала. Он начал искать коробок со спичками среди кипы бумаг на столе Гарфилда.
Офис федерального агента служил для группы временным командным центром, откуда велась безжалостная война против сил террора, слепых армий разрушений и хаоса.
В обычных условиях они бы прибегли к помощи «Команды Эйбл», но она отправилась из горячей точки главного конфликта в Каире на «взрывную» миссию в Мексику.
Трое из «Каменного человека» ожидали Куртцмана, чтобы начать совещание. Эйприл стояла у окна, наблюдая за узорами, оставляемыми дождем на оконном стекле. Серебристый свет, проникающий через сланцевого цвета тучи, придавал ее блестящим волосам особо нежное сияние.
Болан стоял немного в стороне. Она была на самом деле потрясающей женщиной.
— Да, это так, — сказал он.
Ее красивые брови изогнулись в изумлении.
— Мне нравится то, что я вижу, Эйприл, — объяснил он.
Она слегка хихикнула, вспомнив первые слова, которые сказала ему Как бы отвечая на удивление Болана, когда ей приказали вести военный фургон, она бросила ему вызывающе: «Вам что, не нравится то, что вы видите?»
Конечно,
— У вас было предчувствие? — спросила она. Болан кивнул, заставив себя улыбнуться, чтобы подбодрить Эйприл. Он никогда еще не казался ей таким уставшим и — она почти боялась признать это — таким потрясенным, как сейчас.
Должно быть, он озабочен тем, что стал жертвой недавнего нападения — как будто столкнулся с новым видом войны, неизвестным на городских улицах Америки, не говоря уже о заброшенных землях Никарагуа или горах Тосканы.
Вошел Куртцман с подносом, на котором стояли четыре больших кружки, и коричневым конвертом под мышкой.
— Нашел порцию растворимого кофе в лаборатории. Думаю, одной нам хватит на всех.
Аарон Куртцман, или Медведь, как его все называли, был постоянным компьютерным экспертом «Каменного человека». Он занимался исследованием последнего проектного материала Шиноды.
Эйприл взяла одну из кружек и протянула Болану:
— Вот, берите. Надеюсь, для вас он достаточно крепок.
Броньола потянулся к своей сигаре, затем слегка наклонил голову в сторону Эйприл, давая понять, что пора начинать.
Она раскрыла папку и некоторое время смотрела на свои записи.
— Кенджи Шинода, тридцать семь лет. Его семья в двух поколениях жила здесь. Были честными и трудолюбивыми. Его отец проходил службу в одном из подразделений ниндзя в Тихом океане.
— Это тот период войны, о котором знают лишь немногие люди, — заметил Броньола. — Большинство писателей заостряют свое внимание на японо-американцах, которые были интернированы. Но многие из них сражались за «Звезды и полосы».
— Отец Шиноды был награжден за доблесть, — продолжила Роза Эйприл. — А его дядя был одним из лучших криптоаналитиков. Он раскодировал ультрасекретные сообщения от японского главнокомандования.
— Похоже, в семье была преемственность, — заметил Болан.
— Кенджи хорошо успевал в школе. С самого начала у него были только отличные отметки. Он действительно достиг многого, может, даже сверхмногого. В колледже специализировался на математике и компьютерах. Он заработал докторскую степень, затем вернулся на западное побережье для работы в «мыслительном резервуаре» в Силиконовой долине. С тех пор возглавлял несколько проектов как для правительства, так и для частной индустрии.
— Судя по этому материалу, Шинода был прямо помешан на работе, — пробурчал Броньола. — Вероятно, ему не хватало времени для развлечений.
— Как раз наоборот, — возразила Эйприл. — Он увлекался военными искусствами, фотографией, любил путешествовать. Во время последней поездки в Японию посетил родовое имение Шиноды — оно находится на побережье к югу от Токио.
— Да, я видел его снимки, сделанные в отпуске, — проворчал Болан.
— Так же он был великолепным шахматистом. Однажды прошел на Пан-Американском шахматном турнире в финал, но был побежден Луисом Доминго. Для Шиноды это вообще был плохой год. Ему также собирались присудить Американскую научную награду, но она досталась... химику...