Невидимка
Шрифт:
Вот почему, когда Заро нажал на тормоз, он почувствовал под рукой вялый, практически мертвый рычаг.
А забор все приближался. Разволновавшись, он резко соскочил с седла, и перепад скорости привел к тому, что оба – и велосипед, и мальчик – тут же оказались на земле.
Результат: синяки и царапины на руках, локтях и коленях, а также сильный удар с правой стороны лица, прямо в бровь.
Больница, пятна зеленки, воспоминание в виде шрама и история, над которой они смеялись и шутили много лет.
И вот теперь упал не он, а его друг, и его раны тяжелее,
Дело даже не в разнице между тогда и сейчас. Потому что тогда, когда он упал с велосипеда, его друг подбежал, чтобы помочь: поднял его, практически на своих плечах дотащил до дома, предупредил его родителей. Тогда один сделал именно то, чего второй не сделал для него сейчас.
Сейчас он остался в стороне, позволив своему другу лежать на земле день за днем.
Наступает ночь для одного мальчика, который продолжает спать в больнице, где наконец воцарилась тишина.
Наступает ночь и для одного папы, который выбежал стремглав из офиса, как только ему сообщили, что его сын пережил очередной приступ панической атаки. Папы, который обнаружил, что за последнюю неделю он видел своего сына чаще, чем за всю свою жизнь: ведь он работает. Папы, который понимает, что для того чтобы растить ребенка, просто необходимо быть рядом с ним.
Это тот папа, который на одну эту ночь пришел подменить жену и устраивается в кресле рядом с больничной кроватью, с болью вспоминая разговор, состоявшийся между ним и сыном в этой самой палате всего пару дней назад:
– Пап, ты сегодня тоже не работаешь?
– Нет, сегодня не работаю, мне дали выходной, чтобы побыть с тобой, позаботиться о тебе.
– А тебе не могут давать такие выходные, когда со мной все в порядке, когда я не болею, чтобы мы могли проводить больше времени вместе?
И в этот момент сердце его защемило от боли. В ту ночь он пытался вспомнить, сколько раз оставался дома среди недели: когда подхватил сильный грипп, когда сильно ушиб руку, когда умер дедушка; еще ему давали выходной, чтобы он смог сходить на похороны тещи… Но никогда он не оставался дома, чтобы отпраздновать выпадение первого зуба, научить сына ездить на велосипеде, вместе отметить день рождения или сходить на пляж. Да что там говорить, для единственных, действительно важных вещей в твоей жизни на работе никогда не дают выходных.
Ночь прокрадывается в тысячи других комнат по всему городу…
Она заглядывает в комнату девочки, которой все равно, сколько поцелуев отделяют ее от ненависти. Она понимает, что совсем не была готова к этой встрече, и только начинает узнавать, что не бывает любви без страха.
Девочка должна учиться с особой осторожностью собирать осколки своего разочарования, поскольку теперь она знает, что о них можно очень сильно порезаться.
В комнату мальчика, который не перестает размышлять о том, как прошла встреча между Кири и его лучшим другом, что они сказали друг другу, что почувствовали, встретившись вновь. Потому что в глубине души ему тоже нравится эта девочка, хотя он не решается в этом признаться.
И в комнату мальчика с девятью с половиной пальцами,
Просыпаюсь и опять слышу этот жуткий гудок, от которого голова разрывается на части.
Смотрю на часы: 05:14.
Сегодня на кресле, свернувшись калачиком, спит мой отец. Я смотрю на него какое-то время, и мне вдруг жутко хочется расплакаться, рассказать ему обо всем и избавиться раз и навсегда от этого ежика внутри.
И тут в моем сознании возникает Кири. С ней мы знакомы с детства. Мы родились в один год, в один и тот же месяц, только она двадцатого, а я девятнадцатого числа. Мы всегда отмечаем наши дни рождения вместе и вместе задуваем свечи на праздничном торте.
Кири, как и я, высокая, худая, и волосы у нее такие длинные, что она часто собирает их в хвост или перевязывает лентой. Одевается она не как все и носит больше ста браслетов на запястье.
Кири была одной из последних, кто перестал меня видеть. Сначала я пропадал перед ней ради забавы, как бы в шутку, не придавая этому особого значения. Но все чаще и чаще мне было просто жизненно необходимо превращаться в невидимку. Вот так настал момент, когда я практически исчез перед ней.
Почему я это сделал? Потому что она мне нравится, очень сильно. Еще совсем недавно я даже не смотрел на нее так, как смотрю сейчас, не чувствовал, как толпа муравьев пробегает у меня по рукам и ногам всякий раз, когда она говорит со мной, улыбается мне…
И конечно, после всего, что со мной происходило, я предпочел стать невидимкой, чтобы она не видела, во что я превратился.
После несчастного случая я ничего не слышал о ней. Ко мне приходило много людей, одни были мне вообще не важны, а других я даже не знаю, а вот она не заходила ни разу. Я думал, что она уже никогда не придет, и вот сегодня… сегодня она была здесь.
Сегодня она наконец смогла увидеть меня, хотя я этого так не хотел.
И мальчик, которого никак не покидают мысли о случившемся, знает, что ему придется рассказать обо всем кому-то, иначе этот гудок просто разорвет его голову изнутри.
Может, ему стоит рассказать ей, психологу, чтобы сразу положить этому конец. Потому что ему всего лишь хочется, чтобы у него зажила рука, снова отросли волосы, зажили все раны, сбежал неугомонный ежик, умолк гудок в голове, чтобы не приходили больше слоны, а Кири начала с ним разговаривать, чтобы все было как раньше. Ну, не так, как раньше, а как раньше до этого.
И так, за размышлениями, в больницу возвращается день.
Сегодня психолог придет рано, с самого утра, сразу после завтрака, и тогда он расскажет ей обо всем, абсолютно обо всем… Хотя, может, сначала толку от этого будет немного.
День
День выдался странный, и в конце концов все пошло у меня не так. Ни ежик не ушел, ни слоны, ни гудок из головы. Я решил рассказать ей сегодня обо всем, всю ночь придумывал, как это сделать: с чего начать, что сказать в первую очередь, чем объяснить свои суперспособности… Но все вышло иначе.