Невезуха
Шрифт:
Физическим трудом эта публика не особо увлекалась, предпочитая нанимать соответствующий персонал. А Доминика убил кто-то из хорошо знакомых ему людей.
Роберт между тем отыскал таинственного Мариушка. Одна из дряхлых копий судебного решения информировала об условном освобождении из исправительной колонии некоего Мариуша Ченгалы, шестнадцати лет, с назначением ему опекуна в лице... И на этом месте, к сожалению, текст обрывался. Сыщики единодушно предположили, что опекуном должен был стать Доминик Доминик, однако тут же решили, что выдают желаемое за действительное.
— С тем же успехом это мог быть Степан Колек,
— Иза Брант, — беспомощно подсказал Роберт.
— С Домиником она познакомилась одиннадцать лет назад. Но ничего, завтра мы её спросим. Берись-ка за записные книжки.
Несколько минут царило молчание, сыщики бегло проглядывали густо исписанные листки, по ходу дела вычеркивая лиц, уже перенесшихся в лучший мир. В комнате горел только торшер, окна были наглухо зашторены. Ни Бежану, ни Гурскому подобные предосторожности не требовались, о шторах позаботилась покойная Михалина — похоже, её очень волновало, как бы с улицы не увидели, что происходит у неё в доме.
Сквозь плотные занавеси не проникало и лучика света — маскировка, достойная времен войны, авианалетов и бомбардировок.
Внезапно ночную тишину нарушил шорох, донесшийся от входной двери. Оба разом вскинули головы.
Кто-то осторожно копался в замке.
Бежан кивнул Роберту, давая понять, что запер дверь и сейчас в замке тихо поворачивался ключ. Сыщики вскочили и бесшумно подкрались к двери.
И тут невезение вновь проявило себя во всей красе.
Нет, в носу ни у кого не засвербело, никто из них не чихнул, других глупостей тоже не совершили. Однако они не ведали, что резной буфет Михалины, стоявший в прихожей, держится на честном слове. Одна из ножек величественного сооружения давно уже бросила исполнять свои прямые обязанности, предпочтя декоративную роль. Кроме того, эти буфетные ножки были сделаны в виде шаров. И в самый ответственный момент декоративная ножка-шар решила пошалить. Может, самолет над домом пролетел или в Африке случилось легкое землетрясение, а может, виновато какое сверхъестественное явление, но шар вдруг сделал то, что обычно делают все шары, — покатился.
Ужасающе скрипнув, буфет накренился, и с полок, звеня и грохоча, посыпалась бесчисленная стеклянная, фарфоровая и металлическая дребедень. Дверцы не выдержали напора, распахнулись и со всего размаху бабахнули о стену.
Все замерли: Бежан с Гурским — внутри, а таинственный гость — снаружи. Потом те, что были внутри, навалились на дверь, а тот, что снаружи, рванул прочь.
И хотя те, что изнутри, отличались прекрасной физической формой, тот, что снаружи, успел их опередить. Когда сыщики выскочили из дома, на улице никого не было, кроме пожилого господина с собакой. Господин глазел в направлении рынка, а собака виляла хвостом.
Бежана и Гурского уведомили, что боксеры — собаки безобидные и дружелюбные, а какой-то невежливый тип, который только что выбежал из дома, так торопился, что даже не обратил на дружелюбную собачку никакого внимания. Куда скрылся? Да во-о-он за те машины.
Возможно, сыщики даже услышали бы рев сорвавшегося с места автомобиля, да в этот момент мимо прогрохотал ночной трамвай.
— Преступник. Голову даю на отсечение, —
Бежан кивнул.
— А если нет, то уж точно один из тех, кто все знает. Черт, а ведь мебель у неё казалась такой солидной! Нужно будет кого-то здесь оставить.
— Сержант Забуй?
— Забуй. Позвони ему.
Сержант Забуй не заставил себя ждать. Бежан с Гурским забрали скромные архивы Михалины и присоединили их к макулатуре Доминика.
* * *
О, если бы, тысяча чертей, этот чердачный люк открылся вчера или сразу после моего разговора с дядей Игнатием!
Так нет же, куда там, эта дрянь дождалась, пока пройдет достаточно времени, чтобы я могла организовать убийство интригующей против меня тетки Изы. Тот факт, что я по-прежнему не имела никакого понятия, почему именно она выступает против меня, не имел значения. Подозрения выплеснулись, как лава из пробудившегося вулкана.
А люк, эта змеюка подколодная, открылся, как только тетка с дядей легли спать. В этот вечер они снова вернулись необычайно рано.
Возможно, в надежде увидеть очаровательную сценку, как меня заковывают в кандалы. Хотя, минутку, если бы люк открылся до их возвращения, возможно, оказалось бы, что я покушаюсь на жизнь бабули? Нет, глупости, люк ведь в комнате Томска, где поселились тетя Иза и дядя Филипп. При чем тут бабуля? Уж наверное, я ориентируюсь в собственном доме и знаю, где тут имеются западни...
Несусветный грохот сотряс весь дом в двадцать три часа тридцать минут. Со всех ног я ринулась наверх, полная самых дурных предчувствий.
Свалилось все это, слава богу, им на ноги, головы остались целы. Велосипедное колесо; старые роликовые коньки; вагончики от испорченной железной дороги; целая коллекция кед и адидасовских кроссовок — в основном непарных; модель танка; книги; витрина для бабочек — без единой бабочки; куски промасленной бумаги; ворох всевозможных инструментов; альбомы с гербариями — готова поклясться, что Касины; металлические коробки с крючками и блеснами; большой ящик с недрагоценными и совсем не декоративными камнями; фарфоровые обломки неизвестно чего... Я даже ощутила некоторую гордость за столь обширную палитру интересов моих детей.
Гордость за палитру оказалась моей единственной радостью. Никто любознательных детей почему-то не оценил, что, по принципу действия и противодействия, слегка уменьшило мое желание врезать этим детям по полной программе.
В четверть первого, распихав барахло куда попало, я вспомнила, что у меня назначено свидание с майором и четверть часа назад мне следовало спуститься к гаражу. Не успела я подумать, что терпение мое иссякло и завтра же призову на подмогу Рысека или даже этого майора из полиции, как заверещал проклятый мобильник.
Я нырнула на лестницу и прошептала измученно:
— Сейчас... — Потом прикрыла дверь, оставив небольшую щель. — Я совершила покушение на жизнь одной из теток, так что дайте мне возможность как-то с этим справиться. Еще минут пятнадцать. Честное слово, я спущусь. Даже с большим удовольствием!
Комментариями семейство разразилось, как только я исчезла с глаз их долой. Пока я обменивалась с майором короткими фразами, они успели развести целую дискуссию, которая отчетливо доносилась до меня.