Невеста
Шрифт:
– Не надо никому звонить,– решительно возразила Изабел.– Ты уже миллион раз со всеми созванивалась. Лучше выпей чашечку хорошего чая и расслабься.
Оливия налила себе чаю, пригубила напиток и вздохнула.
– О господи! – Она вытянула ноги и откинулась на спинку стула.– Признаться, порой мне казалось, мы ни за что не уложимся вовремя с подготовкой этой свадьбы.
– Что ж, теперь все готово, и тебе надо отвлечься. Не пересчитывать копии листков с церковным гимном и не пришивать бантики на туфли. Отдыхай и развлекайся!
Изабел
– Я возьму трубку,– сказала Оливия.
– Если это Милли,– крикнула Изабел,– позови меня, я с ней поговорю.
– Бертрам-стрит, дом номер один. Добрый день,– произнесла Оливия в трубку и, обернувшись к дочери, скроила постную физиономию.– Здравствуйте, каноник Литтон. Как поживаете? Да… Да… Нет!
Приветливый тон миссис Хэвилл вдруг сменился на беспокойный. Изабел подняла глаза.
– Нет, не в курсе. Не имею понятия, о чем речь. Да-да, вы уж лучше сами. Хорошо, до встречи.
Оливия положила трубку и озадаченно посмотрела на Изабел.
– Звонил каноник Литтон.
– Чего хотел?
– Он придет поговорить.– Оливия села.– Ничего не понимаю.
– В чем дело? Что-то не так?
– Понятия не имею! Он сказал, что получил некую информацию и хочет с нами поговорить.
– Информацию? – Сердце Изабел заколотилось.– Какую еще информацию?
– Откуда мне знать? – Миссис Хэвилл обратила на Изабел растерянный взгляд голубых глаз.– Это касается Милли. Что именно, он не уточнил.
Глава 9
Руперт и Франческа сидели в гостиной своего дома и молча смотрели друг на друга. По совету Тома, оба отпросились с работы на вторую половину дня. В такси, которое довезло их до Фулема, они не произнесли ни слова. Франческа изредка бросала на Руперта взгляд, полный боли и непонимания; он же, опустив голову, разглядывал свои ладони, мучительно размышляя, что сказать жене – сочинить байку или открыть правду.
Как она отреагирует, если он все-таки решится не лгать? Придет в ярость? Почувствует отвращение? Или скажет: «Я всегда знала, что ты какой-то не такой». А может быть, попытается понять… Но как она сумеет понять то, чего не понимает он сам?
– Ну вот,– констатировала Франческа,– мы одни.
Она выжидающе глянула на супруга, тот отвернулся.
С улицы доносились пение птиц, урчание автомобилей, плач малыша, которого нянька усаживала в коляску,– полуденные звуки, непривычные для уха Руперта. Он ощущал неловкость, находясь дома в разгар зимнего дня, чувствуя на себе тревожный, напряженный взгляд жены.
– Думаю, нам следует помолиться,– неожиданно предложила Франческа.
– Что? – ошеломленно спросил Руперт.
– Перед началом разговора.– Франческа серьезно посмотрела на него.– Если мы помолимся вместе, станет легче.
– Вряд ли мне поможет молитва.
Руперт покосился на шкафчик со спиртным и опять отвел взгляд.
– Руперт, что случилось?
– Нет!
– Но у вас была интрижка в Оксфорде.
– Нет.
– Нет? Ты за ней не ухаживал?
– Нет.– Если бы не взвинченное состояние, Руперт расхохотался бы.– Я никогда за ней не ухаживал, и мы не встречались. В том смысле, который ты имеешь в виду.
– В том смысле, не в том смысле… Что это значит?
– Франческа, это абсолютно не то, о чем ты думаешь.– Руперт выдавил из себя улыбку.– Слушай, давай просто обо всем забудем. Милли – моя старая знакомая. Точка.
– Мне очень хочется тебе верить,– с сомнением проговорила Франческа,– но я вижу, что происходит нечто из ряда вон.
– Ничего не происходит.
– О чем тогда она говорила? – Франческа вдруг повысила голос.– Руперт, я твоя жена! Ты клялся быть верным мне. Если у тебя есть тайна, я должна знать.
Руперт пристально посмотрел на Франческу. Ее светлые глаза сверкали, стиснутые руки лежали на коленях. На запястье поблескивали дорогие часы, которые он подарил ей на день рождения. Они вместе выбрали их в «Селфридже», а потом отправились в кино – в общем, провели счастливый день, полный простых маленьких радостей.
– Я не хочу тебя терять,– услышал он свой голос.– Я люблю тебя. Мне дорог наш брак. Я буду любить наших детей, когда они у нас появятся.
Франческа не сводила с него беспокойного взгляда.
– Но? В чем «но»?
Руперт молча смотрел на нее. Он не знал, как ответить, с чего начать.
– У тебя неприятности? – вдруг спросила Франческа.– Ты от меня что-то скрываешь?
В ее голосе зазвенела тревога.
– Нет! У меня все в порядке. Просто я…
– Что? Что ты? – не отставала Франческа.
– Хороший вопрос.
В груди Руперта все туже натягивалась невидимая пружина; он хмуро сдвинул брови.
– О чем, о чем ты должен мне рассказать? Руперт вонзил ногти в ладони и глубоко вздохнул. Он понял, что пути назад нет.
– Когда я учился в Оксфорде, там был один мужчина…
– Мужчина?
Руперт посмотрел в глаза жене и не увидел в них ни малейшего подозрения, лишь ожидание. Она не догадывалась, куда он клонит.
– У меня с ним были отношения,– продолжил он, не отводя взгляда.– Очень близкие отношения.
Он снова сделал паузу и подождал, пока Франческа переварит информацию и сделает вывод. Некоторое время – Руперту оно показалось вечностью – на лице жены ничего не отражалось. А затем внезапно до нее дошло. Зрачки Франчески мгновенно расширились и сузились, как у кошки. Она поняла. Осознала. Руперт в смятении смотрел на нее, пытаясь предугадать реакцию.
– Я не понимаю,– наконец произнесла она хрипловатым голосом.– Руперт, ты несешь какой-то вздор. Мы только теряем время!
Франческа встала с дивана и принялась отряхивать с колен невидимые крошки, избегая глядеть на мужа.