Невеста

Блейк София

— Я этим не занимаюсь, — повторил Костя, — но есть люди, которые, возможно, могли бы тебе помочь.

— Что за люди? — я подняла голову.

— Учти, я их почти не знаю, и они к нам не имеют никакого отношения.

— Это понятно.

— Вот номер мобильника одного из них, — Костя быстро набросал на бумажке ряд цифр, — Зовут вроде бы Марат, я с ним почти не знаком, но попробуй позвонить. Только учти, я ни за что не отвечаю, это твои дела с ним.

— Спасибо, Костя, — сказала я, пряча бумагу в сумочку. — Я поняла тебя. Это только мои проблемы.

Марату оказалось лет тридцать пять, у него был длинный кривоватый нос, русые волосы и

каре-зеленые глаза навыкате. Принял он меня на убитой съемной квартире в Чертаново, нищенская обстановка которой резко контрастировала с дорогой одеждой и часами сутенера, его золотой зажигалкой «Дюпон» и пижонской трубкой, которую Марат за время нашего разговора несколько раз набивал и подкуривал.

— Ты точно хочешь работать за границей? — спросил он, усадив меня на шаткий стул в гостиной, которую освещала одинокая лампочка без абажура.

— Да, — уверенно сказала я.

— Ебля за деньги тебя не смущает?

— Нет, нисколько.

— Ты уже где–то работала?

— Да, в Брянске, а потом немного в Германии, — повторила я то, что когда–то рассказывала Косте.

И Марат застрочил словами, как пулемет:

— Как ты ладишь с людьми в коллективе?

— Были проблемы со здоровьем?

— Дисциплину сможешь соблюдать?

— Дружишь с наркотиками?

— А с алкоголем?

Перечень его вопросов был очень велик, временами он даже повторялся и спрашивал в другой формулировке то, на что я уже дала ответ. Думаю, у этого въедливого типа был к тому времени уже огромный опыт вербовки девушек — я перестала обращать внимание на бедность обстановки, понимая, что передо мной профессионал своего дела.

— С полицией нравов сталкивалась?

— Нет, — соврала я, — в России я мало работала.

— А с ФСБ?

— Боже сохрани!

— Разденься.

Я выполнила его распоряжение, оставшись стоять босиком на давно не метеном полу.

— Трусы снимать?

— Д-да, — наконец–то Марат проявил некоторый мужской интерес, всматриваясь в мой лобок, фигурно выбритый Машиными стараниями. Было у нас, признаюсь, такое развлечение.

— Стань на диван, да не так, на четвереньки. Теперь прогнись в талии. Ух ты, ничего! Трахаться любишь?

— Не больше, чем нужно для работы.

— А в рот глубоко заглатываешь?

— Средне, но клиенты не жаловались.

— В попочку?

— Только за хорошие чаевые.

— А знаешь, что такое, «каменное лицо»?

— Нет, — снова солгала я. Эта разнузданная забава была знакома мне еще по брянским «субботникам».

— Ну, пососи мне, — сказал Марат, вынимая член из черных вельветовых джинсов.

— Это нужно для работы?

— Слушай, Соня, — сказал он, — это не нужно для работы. Это нужно для приема на работу. Ты можешь сейчас отказаться и спокойно уйти отсюда. Но, если ты хочешь, в самом деле, уехать, в твое оформление придется вложить большие деньги, а как я рискну это сделать, если у тебя проблемы с послушанием? Любое сомнение в твоей лояльности я буду трактовать, как аргумент в пользу того, чтобы не отправлять тебя. Я не слишком сложно говорю?

— Нет, я прекрасно вас понимаю. Я согласна.

И я с улыбкой взяла у него в рот, а потом он еще переменил несколько поз. Все было технично, без грамма страсти, и минут через пятнадцать он кончил. Конечно же, в презервативе, в мою закаленную прямую кишку. Я ушла в ванную, где висело лишь одно сомнительного вида полотенце, на скорую руку помылась и оделась.

— Ну что, норматив принят?

Марат обошелся без ванной, он,

уже полностью одетый, стоял у окна и раскуривал свою трубку.

— Знаешь что, — сказал он, — все хорошо, даже слишком.

— И в чем здесь проблема?

— Ты слишком умная для проститутки, — сказал он. — Однако при этом разговариваешь односложно, даешь конкретные ответы, те, которые я и хочу услышать. Это вроде бы даже неплохо, но такое чувство, что тебя заслали ко мне специально.

— Я всегда такая, — сказала я, пожимая плечами. — Хочу уехать, потому что в России кризис, а мне нужны деньги. Просто заработать много денег, вот и все.

Марат немного постоял, втягивая трубочный дым и глядя мне в глаза. Я не отвела взгляд, но и не изображала никаких эмоций, понимая, что передо мной далеко не дурак, и сейчас он решает, подхожу я для его целей, или нет. Книжки и фильмы обычно изображают сутенеров ограниченными и порочными типами, но я–то за годы своей работы давно поняла, что это бред. Марат же казался умнее и проницательнее, чем обычный сутенер, а, судя по его речи, на среднем образовании он вряд ли остановился.

— Ты сама ни о чем не хочешь меня спросить? — редкие брови Марата немного приподнялись.

— Конечно, хочу.

— Почему не спрашиваешь?

— Жду разрешения.

— Ну, молодец, — его рот изогнулся в сдержанной улыбке. — Валяй свои вопросы!

— В какой стране я буду работать?

— В Израиле.

Вот так-так! Я всеми силами контролировала мимику, чтобы воспоминание о Вадике никак не отразилось на моем лице.

— Сколько денег я лично буду получать?

— За вычетом кассы, пятьдесят процентов с самого начала, а потом больше. Последние два месяца отработаешь чисто на себя.

— На сколько времени заключается контракт?

— Минимум, год. Потом договоришься об условиях с моими партнерами, если захочешь остаться дольше.

— Что с графиком работы?

— Часов около двенадцати ежедневно, четыре выходных в месяц. Если заболеешь, больничный не оплачивается, но лечение бесплатное.

— Как это так? — я знала, что поход к врачу в Германии стоил больших денег.

— Это большое преимущество, — подтвердил Марат. — Дело в том, что ты поедешь туда как израильская гражданка, под чужой фамилией и с другими документами.

Этот аргумент окончательно убедил меня дать согласие на отъезд в Святую Землю. Марат раз десять переспросил, окончательно ли я уверена в своем выборе, даже просил взять несколько дней на раздумье. Ему нужны были девушки, которые желали работать добровольно, четко представляя, на что они идут. Проститутки без проблем. На меня же давили собственные обстоятельства, и я заверила его в своей полной боевой готовности.

Мы расстались, договорившись, что я буду звонить ему на мобильник ежевечерне, и вроде бы мой вторичный отъезд из России стал делом считанных дней. Покинув явно нежилую квартиру, я спустилась на лифте вниз, но решила задержаться во дворе дома. За припаркованной неподалеку «Газелью» разглядеть мою невысокую фигуру в вечернем освещении было крайне тяжело. Ожидание не затянулось: минут через пять Марат вышел вслед за мной и направился к темной машине «БМВ», стоящей у торца дома на широком асфальтовом пятачке. Мой новый знакомый открыл пассажирскую дверцу и сел рядом с водителем — на короткое мгновение я услыхала музыку из динамиков автомобиля, а потом дверь захлопнулась, и машина тронулась с места. Габариты при этом зажглись, и, на всякий случай, я запомнила номера. Они оказались германские…