Невеста врага
Шрифт:
Арриан нахмурилась и отодвинула от себя тарелку с супом.
— Очень возможно, хотя подробности мне неизвестны. Надеюсь, вы не рассчитываете, что теперь это приданое достанется вам?
Губы Уоррика плотно сжались.
— Деньги вашего отца мне не нужны. Я только хотел узнать, получил ли уже Йен ваше приданое.
— Я не расспрашивала отца об условиях брачного соглашения… Милорд! — Повернувшись к Уоррику, она смотрела на него прямо и серьезно. — Когда вы отпустите меня? Мне незачем оставаться
Он долго молча смотрел в ее глаза, казавшиеся еще голубее из-за цвета платья, потом сказал:
— Знаете, о чем я думаю? Могли бы мы с вами стать друзьями, доведись нам познакомиться при других обстоятельствах?
— Этого мы уже никогда не узнаем. Вполне возможно, что я в таком случае прониклась бы к вам некой симпатией, однако сами вы точно так же презирали бы меня за родство с Макайворсами.
— Уверяю вас, миледи, я вас совсем не презираю, скорее наоборот. Неужели я и впрямь произвожу на вас впечатление человека, не ведающего иных чувств, кроме ненависти?
— Пока что я имела возможность познакомиться лишь с этой стороной вашей натуры. Я не знаю, способны ли вы любить… и не имею ни малейшего намерения это выяснять.
Вошла миссис Хаддингтон. Пока она убирала со стола суповые тарелки и ставила главное блюдо, все трое молчали.
— Арриан, — заговорил Уоррик, когда экономка удалилась, — а что, если нам с вами заключить временный мир? К чему упражняться во взаимном недоверии?
— Положим, у меня достаточно причин для недоверия к вам. Что же касается мира, то все зависит от того, на чем он будет основываться.
— К примеру, мы могли бы просто сделаться друзьями — проводить вместе время, беседовать о вещах, которые интересны для нас обоих. Я покажу вам Гленкарин таким, каким без меня вы не сможете его увидеть. Что вы на это скажете?
— Что я буду иметь в результате этой дружбы?
— В конечном итоге — свою свободу.
— Когда, позвольте узнать?
Уоррик взял ее за руку и с удивлением отметил, что она не вырвала ее.
— Этого я еще не решил, но, пока вы здесь, думаю, нам обоим будет приятнее дружеское общение.
Арриан представила себе долгие часы одиночества в чужом холодном замке… Между тем хозяин Айронуорта при желании умел быть приятным собеседником.
— Вы не потребуете от меня ничего, кроме дружбы?
— Даю слово. Поверьте, Арриан, я не собираюсь брать вас силой и совсем не хочу, чтобы у вас остались горестные воспоминания о Гленкарине.
— А разве могут они быть иными? Вынудив меня вступить в этот союз, вы разбили мою жизнь. Я так давно мечтала стать женою Йена… Теперь это уже вряд ли возможно.
— Любой брак можно расторгнуть, Арриан. Потерпите меня до того дня, когда я готов буду вас отпустить, и вы получите свою свободу.
— Да, когда стану старухой.
— Ну
— И смогу выйти замуж за Йена?
— И сможете распоряжаться собою как вам заблагорассудится.
— Вы для меня поистине загадка, милорд. То вы сама доброта, то вдруг начинаете грозить и запугивать меня. Право, можно подумать, что в вас живут два разных человека.
— Возможно, когда мы познакомимся получше, загадка все же окажется разрешимой.
— Так вы говорите, что в случае согласия на ваши условия я скоро смогу уехать к дедушке?
— Сможете. — Уоррик скользнул взглядом по ее руке. — Я вижу, вы без обручального кольца?
— Думаю, мне не стоит его носить, милорд. Ведь в душе я хочу лишь одного: опять увидеть на своем пальце кольцо Йена.
Откинувшись на спинку стула, он некоторое время разглядывал ее молча, потом заговорил о другом:
— Вы любите соколиную охоту?
— Да, люблю. Зато не выношу травли лисиц собаками. Когда дюжина охотников и две дюжины собак окружают со всех сторон одну несчастную лисицу, признаться, это меня не очень забавляет. — Арриан отрезала себе ломтик нежной телятины. — Но мне кажется, милорд…
— Если речь идет о дружеских отношениях, то вам следует называть меня Уорриком.
— Хорошо. Так вот, мне кажется, Уоррик, что вы уже знаете обо мне довольно много, в то время как я о вас — почти ничего. Я тоже хотела бы вас кое о чем спросить и надеюсь, что и вы будете отвечать на мои вопросы прямо и откровенно.
Лицо Уоррика осветила улыбка.
— Спрашивайте — обещаю удовлетворить ваше любопытство.
Пока они беседовали, миссис Хаддингтон успела подать чай с лимонным тортом.
— Вы ни разу не упоминали в разговоре свою маму — почему?
— Она умерла, когда мне было всего семь лет.
— Кто же учил вас манерам? Он ответил не сразу:
— Под сим, вероятно, подразумевается, что вообще-то все северяне грубы и неотесанны?
— Сказать по правде, мне описывали их именно такими, — согласилась она. — Однако на вашем примере можно убедиться в обратном.
Уоррик решил не вступать в извечную дискуссию по поводу достоинств северян по сравнению с южанами.
— С мамой связаны счастливейшие воспоминания моего детства. Моя сестра, насколько мне помнится, была очень на нее похожа. В восточном крыле висит портрет Гвендолин — как-нибудь я вам покажу.
— Я знаю, что ваша сестра умерла. Кроме нее, у вас не было братьев или сестер?
— Нет, нас было только двое. Отпив глоток чаю, Арриан отложила салфетку в сторону.
— А с отцом вы были близки? Уоррик поднялся со своего места и отодвинул стул для Арриан.