Невеста ветра

Осояну Наталья

Степенно кивнув, он продолжил свой путь. Эсме перевела дух, и в этот миг знакомый голос прошептал ей на ухо:

– И каково ощущение после знакомства с настоящим магусом из клана Чайки?

Она остолбенела.

Крейн, ухмыляясь, перебросил из одной руки в другую небольшой сверток.

– Удивлена?

– Щупач? – наконец к Эсме вернулся дар речи. – Он?! Ох, да, он же сказал, что почувствовал мою силу. А я-то думала, он просто священник...

– ...и щупач, – кивнул Крейн. –

Отец Мефиус – крайне любопытная личность. Раз он обратил на тебя внимание, обязательно захочет потом разузнать, как ты устроилась. Да не бойся! Если щупач будет проверять каждого жителя Ламара, то надорвется и умрет в страшных муках... или сойдет с ума. Ты должна понимать это лучше, чем я, – у них тоже есть запас силы, тратить ее следует осторожно, с умом. Кроме того, – он заговорщически прищурился, – могу открыть тебе страшную тайну. Щупачей в Империи крайне мало. Гораздо опаснее те, кто им служит – шпионы, лазутчики, просто стукачи, – но от них можно защититься очень простым способом – поменьше болтать.

Эсме молчала, ошеломленная, и Крейн без улыбки добавил:

– Поэтому вовсе не обязательно отказываться от своих воспоминаний.

Она смутилась и покраснела, а магус, вновь надевая дурашливую маску Ристо-Счастливчика, сказал:

– Ну-ка, дай сюда ногу.

– Что?! – Эсме оторопела.

– Ногу, – нетерпеливо повторил Крейн, изящным движением разворачивая сверток. – Ты ведь не хочешь ходить по Ламару босиком? Точнее, хочешь, но не можешь, потому что я не разрешу. Долго мы будем так сидеть?

Она вытянула вперед правую ногу, где еще не зажил до конца ожог, и магус надел на нее сандалию – плотную кожаную подошву с множеством ремешков, которые он хитро обвернул вокруг щиколотки и завязал. Потом то же самое повторилось с левой ногой.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес Крейн. – Совсем другое дело.

Эсме покосилась на Кузнечика: мальчишка тщетно старался спрятать улыбку.

– Здесь все так ходят? – спросила она, чувствуя себя полной дурой. Магус кивнул. – Что ж, тогда вперед...

Начиная новую жизнь, она училась ходить по-новому – и споткнулась добрый десяток раз, прежде чем привыкла к обуви.

...Дом был точь-в-точь как ее домик в Тейравене, только новее и немного меньше. Вывески над входом не оказалось, внутри было темно, но ей почудилось, что сейчас дверь откроется и выйдет Велин.

– Он продается? – от волнения голос Эсме звучал хрипло.

– Еще нет, но скоро будет, – скучным тоном отозвался Крейн. Они стояли на противоположной стороне небольшой площади, посреди которой бил фонтан.

– Откуда вы... ты знаешь? Ты знаком с хозяином?

– Да, – магус кивнул. – Почти каждый день его вижу... в зеркале.

Эсме обернулась к нему. Крейн криво улыбнулся и принялся разъяснять подробности. План его был прост

и весьма хорош: он собирался поселить Эсме у своего близкого друга, торговца тканями, а потом этот самый торговец должен был якобы дать ей ссуду на покупку дома. На самом деле магус намеревался оставить ему всю необходимую сумму, а еще и дать ей деньги «на первое время».

– Конечно, все надо будет делать очень осторожно, чтобы не возбудить ничьих подозрений, – добавил он. – Но при должной аккуратности все будет хорошо.

Эсме хотела спросить, под каким именем его знает этот торговец тканями, но от избытка чувств у нее перехватило горло.

– Капитан, я... – она смахнула слезу. – Я даже не знаю, как вас отблагодарить...

– Не стоит благодарностей, – он пожал плечами с равнодушным видом. – Возвращаемся на борт?

Так они и сделали.

На обратном пути Эсме разглядывала улицы, уже не боясь заблудиться. Теперь она видела, что в Ламаре грязнее, чем в Тейравене, – потому-то Крейн и не захотел, чтобы она ходила босиком. Время близилось к полудню, солнце светило ярко, и день казался просто восхитительным – но что-то было не так, о чем-то она забыла. Эсме хмурилась и морщила лоб всю дорогу, но даже когда они поднялись на борт фрегата по веревочному трапу, она не вспомнила.

Эсме сделала несколько шагов по палубе и остановилась. Ей не нужно было спускаться в каюту, не нужно было собирать вещи, которых не было. Завидев ее, матросы зашептались, бросили работу; Эсме оглянулась и увидела, что Крейн исчез. Даже Кузнечик куда-то подевался.

Ее вновь охватило странное ощущение, что вот-вот будет потеряно и навсегда забыто что-то очень важное.

– Милейшая Эсме!

На корме устроился Джа-Джинни, которому в Ламарской бухте было запрещено летать, – ему посчастливилось быть самой особой приметой «Невесты ветра», даже более важной, чем изумрудные паруса. Человек-птица прогуливался по палубе, веселя матросов шутками, но сам изнывал от скуки.

Эсме подошла к крылану.

– Как вам понравился город?

– Грязный, шумный, – честно сказала целительница. – Но если отойти от пристани, то можно много интересного найти. Это для меня целый новый мир... пугающий и прекрасный.

Джа-Джинни кивнул, но ничего не сказал.

– А... куда «Невеста ветра» отправится дальше?

Ее вопрос повлек за собой нечто странное: крылан вскинул голову и спросил:

– Так вы уже приняли решение?

Саркастическая усмешка Джа-Джинни ей не понравилась, но девушка ответила:

– Да, я все решила.

Человек-птица всматривался в ее лицо так пристально, что Эсме ощутила раздражение – и это помогло ей не отвернуться и даже не покраснеть.

– Милое дитя, – проникновенно сказал крылан. – Ну зачем тебе второй сундук, который ты никогда не сумеешь открыть? Разве одного недостаточно?