Невеста ветра

Осояну Наталья

– Что такое хакке? – спросила Эсме. – Отчего фрегат так его боится?

Крейн вздохнул и ответил вопросом на вопрос:

– Вы знакомы с трудами Синфы о средоточии разума?

– Конечно... – растерянно проговорила целительница. – Но откуда выо них знаете?

– У меня было много свободного времени и большая библиотека, – пират небрежно махнул рукой. – Раз вы их читали, мне легче будет объяснить. Так вот, у фрегата, как и у человека, имеется некое средоточие разума, только у нас оно

расположено в черепе, а у фрегатов – у основания грот-мачты. Как по-вашему, отчего?

Эсме пожала плечами.

– Возможно, это самое безопасное место?

– Почти правильно, – Крейн улыбнулся. – Это место недосягаемо для таранногоудара. Но вот человеку показалось неправильным, что фрегат, по сути, неуязвим – ведь если средоточие разума не повреждено, корабль рано или поздно восстановит любое повреждение, – и тогда было создано хакке.

Корпус «Невесты» дрогнул – даже простой рассказ об этой страшной вещи сильно взволновал фрегат.

– Вам, наверное, так не показалось, но хакке на самом деле оружие никудышное. Оно плохо сбалансировано и не годится для метания, да только дело не в этом. У него особый наконечник – для того, чтобы пробить шкуру фрегата и поразить его... – Лицо Крейна сделалось очень суровым. – Средоточие разума восстановить невозможно, но без него фрегат не умирает. Он...

Внезапно Эсме прозрела.

– Я знаю, – сказала она. – Фрегат превращается в карго.

Карго, несчастное создание, лишенное парусов и обреченное влачить жалкую жизнь, вызывающее одно лишь отвращение...

– Карго, – повторил пират. Взгляд его разноцветных глаз казался устремленным куда-то далеко. – Послушная тварь, которая никогда не взбунтуется и не перевернется посреди океана кверху килем. Она будет ползать вдоль берега – медленно, спокойно... ну, пованивает чуток... куски на ходу отваливаются... подумаешь, неприятность! – Кулаки Крейна сжались; он сильно побледнел, а шрам на щеке, напротив, налился кровью. – Прошу, капитан, примите командование!

Последние слова он произнес явно не своим голосом, и Эсме испугалась. Она осторожно коснулась его руки, и пират, вздрогнув всем телом, пришел в себя.

– Вот так, – произнес он будничным тоном, совершенно не выдававшим сильнейшего душевного волнения. – Что еще вы хотите узнать?

«Отчего фрегаты переворачиваются кверху килем?»

– Я только хотела спросить... – Эсме боялась, что Крейн снова начнет тонуть в воспоминаниях, и поэтому подбирала слова очень осторожно. – «Морская звезда»... она выглядела совсем другой... когда говорят, что фрегат сошел с ума, – это ведь на самом деле не так, я правильно понимаю?

Крейн снова вздохнул.

– Вообще-то вы сейчас меня спросили о тайне, которую всякий моряк обязуется хранить до самой смерти и не раскрывать тем, кто с суши. Но я перед

вами в неоплатном долгу и поэтому буду откровенен. – Эсме запротестовала, но он не захотел слушать. – Ответ на этот вопрос я покажучуть позже. Кстати, завтра вечером мы прибудем в Ламар – вам этот город понравится. Если оценить ваши заслуги, то вместе с домом мне придется обеспечить еще и библиотеку... продукты на год вперед... в чем еще нуждается целитель?

Капитан сменил тему разговора столь же быстро, как менялся курс «Невесты».

– Снадобья, – Эсме улыбнулась при мысли о «продуктах на год вперед». – У каждого целителя есть сундучок, в котором хранятся снадобья. Если бы у меня было хоть самое слабое из них, то... – Она умолкла, не решаясь спросить магуса о потерях, которые понес экипаж.

– Сундучок, конечно. – Разноцветные глаза прищурились. – Я запомнил.

– Но его не так просто раздобыть! – Эсме покачала головой. – Эти снадобья продаются только в Гильдии целителей... собственно, я смогу их выписать, когда устроюсь на новом месте...

– Возможно, возможно, – задумчиво пробормотал Крейн. – Вернемся к этому разговору позже, а теперь вам надо подкрепиться. Кузнечик!

Дверь тотчас отворилась, и показался юнга с подносом в руках. Выглядел он и впрямь неплохо – улыбался, по крайней мере. Повязка на его шее была не особенно чистой, и Эсме захотела ее размотать и проверить, как заживает рана, но тут он заговорил – точнее, попытался.

Капитан выхватил поднос из рук юнги, зашедшегося в кашле, а Эсме сокрушенно покачала головой. Кузнечик наконец выдавил из себя всего три слова – «спасибо», «лучший» и «заступница».

– Молодец, а теперь иди, – магус кивком указал на дверь.

– Я это... – Мальчишка засуетился и вытащил откуда-то – словно из воздуха – стопку фиалкового шелка. – Простите, капитан... оно очень старое... хххр... шелк не могу... – Он виновато развел руками. – Боюсь, порвется...

Целительница посмотрела на капитана – и увидела, что магус вот-вот провалится в бездну. Она любила фиалки.

«Больше никогда не буду читать чужие мысли. Честное слово, больше никогда...»

– Ну и ладно, – сказал Крейн бесцветным голосом. – Пепел к пеплу... иди, Кузнечик.

Юнга не сразу поверил, что его простили, – а потом торопливо ретировался.

– Я слышал, что целителю нельзя лечить серьезные раны, не выпив перед этим хотя бы самое слабое снадобье, – вдруг проговорил капитан, испытующе глядя ей в лицо. Эсме с трудом выдержала этот взгляд; она догадывалась, к чему клонит магус. – Это и в самом деле так?

– Не совсем, – ей не хотелось лгать, но и правду говорить сейчас не следовало. – Просто без снадобья... хм... все гораздо сложнее. Исцелять я могу всегда, пока живу, – если меня попросят.