Невеста рыцаря
Шрифт:
— Я смотрю на тебя так, как мужчина смотрит на свою невесту, только и всего.
— Тогда перестань на меня так смотреть, ибо я никогда не буду твоей невестой.
Коннал шагнул к ней:
— Этот брак состоится, и ты ничего не сможешь с этим поделать.
Шинид не так-то легко было укротить.
— Я могу куда больше, чем ты думаешь, Пендрагон. Я здесь хозяйка, а не ты!
— Земли эти всего лишь твое приданое, Шинид, — произнес он таким тоном, как будто все это уже многократно обсуждалось. — Ты правишь здесь от имени отца, разве ты забыла?
— Не смей говорить со мной так, будто я ребенок!
— Возможно, так и есть. Покуда мы не обвенчаны.
— Так было, есть и будет! Я — принцесса крови, и право властвовать в Антриме дано мне от рождения. Не тебе решать за меня.
Она была права. Шинид была связана с этой землей более прочными узами, нежели он. Она происходила от древних друидов, магов и волшебников. Впрочем, времена друидов давно канули в Лету, и эти ее притязания на власть не имели для него никакого практического смысла.
— И все же скоро эти земли станут и моими тоже.
— Ты дурак, если думаешь, что ради тебя я откажусь от своего законного права. Все, разговор окончен.
Когда она подняла руку, очевидно, для того, чтобы щелчком пальцев перенестись в другое место, Коннал успел схватить ее за кисть. В глазах ее блеснул испуг, но все произошло так быстро, что Коннал не вполне был уверен в том, что ему это не показалось. Он явственно почувствовал ее гнев и что-то еще — некая живительная сила, исходящая от нее, вошла в него. Две силы разной природы соединились, не перемешиваясь, как вино и масло. Коннал сопротивлялся этой энергии, и сопротивление было почти болезненным. Но Коннал отказывался покориться.
— Ты останешься здесь и будешь со мной говорить. — Терпение его иссякло, и когда Шинид открыла рот, он рывком притянул ее к себе. — Нет, на сей раз говорить буду я!
Шинид была в смятении. Она боролась со страхом, некогда пережитым и загнанным в дальние глубины подсознания, но, кроме страха, было что-то еще: его ладонь у нее на запястье жгла даже сквозь толстый рукав платья, и от этого жара колени ее подкосились, а пульс участился так, как бывало в детстве при одном его прикосновении. Шинид отказывалась признаться даже себе самой в природе своих ощущений, но от этого легче не становилось. Сердце отчаянно рвалось наружу. Нельзя, нельзя позволить ему вырваться навстречу этому человеку. Она чувствовала его запах, его тепло. Не в силах выдержать пытку, она вырвала руку.
— Если ты считаешь, что я перед тобой в долгу, то знай: мы квиты. Я искупила свою вину теми слезами, что пролила от твоей жестокости та девочка, какой я была когда-то.
Коннал покраснел. Всякий раз, вспоминая о том давнем времени, он испытывал стыд.
— С тех пор прошло много лет, — уже мягче проговорил он.
— Верно, мы уравняли счет. Но пока ты воевал в чужих землях, я оставалась верна своей стране, и мы сумели выжить и без тебя, и без твоего короля.
— Согласен, но король напомнил о себе своим вассалам — приказ вступить в брак скреплен его печатью. — Коннал кивнул в сторону стола, на котором лежал привезенный им пергаментный свиток. — Поиграла в принцессу, и довольно…
— Как
Коннал продолжал таким тоном, будто она ничего и не говорила.
— Я прежде всего вассал короля и выполню свой долг, так же как и ты.
В глазах Шинид вспыхнул недобрый огонь, и пламя в очаге с шипением взметнулось вверх, лизнув каминную полку.
Коннал посмотрел на огонь и перевел взгляд на Шинид.
— Господи, да ты стала как твоя мать! Прекрати немедленно, не то мы сгорим.
Шинид взмахнула рукой, и огонь совсем погас. Коннал удивленно заморгал, глядя на беловатый дымок, но Шинид вовсе не стремилась его поразить. Она просто не желала выходить замуж за человека, который видел в ней лишь способ угодить своему королю или средство разбогатеть и стать вождем клана.
— Ты не получишь ни замок, ни земли без моего согласия, и Ричард об этом осведомлен.
Коннал проявлял редкостное терпение.
— Получу — посредством брака.
Шинид подбоченилась, глаза ее метали злые искры.
— Посмотрим, как тебе удастся затащить меня к алтарю, если я этого не захочу! — прошипела она.
— Хочешь ты или нет, меня не волнует. Ты всего лишь женщина, и твое слово ничего не стоит.
Шинид тяжело дышала от гнева, глаза ее сузились и стали похожи на глаза дикой кошки. Коннал успел подумать, что никогда еще не видел ее такой… царственной.
— Эти твои напыщенные идиотские утверждения лишнее доказательство тому, что ты действительно превратился в англичанина! Да, твоя родная мать правила своим народом! Как и моя бабушка, Эгрейн, как и ее бабушка тоже! Не думай, что в этом доме кто-то примет тебя всерьез. — Она смерила его презрительным взглядом. — Тот, кто стоит передо мной, не имеет права называться сыном Ирландии!
Слова ее задели его мужскую гордость, и Конналу пришлось приложить немало усилий, чтобы усмирить закипевшую ярость.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Последний раз ты видела меня девятилетней девчонкой!
— Зато то, что я вижу сейчас, мне совсем не нравится.
— Могла бы так прямо и сказать с самого начала. К чему эти нотации про Ирландию и короля!
— Потому что ты каждым своим словом доказываешь, что ты не ирландец.
Коннал лишь нахмурился в ответ.
— Ты говоришь на их языке, — продолжала обличать его Шинид, — ты одеваешься, как они. Ты командуешь армией, которая только и делает, что убивает по приказу короля, которому даже до своей Англии нет дела. Он и был там всего лишь пару дней — чтобы ему корону надели на голову, а потом умчался на Восток, чтобы завоевывать и грабить во имя своего бога. — Шинид перевела дух. — Скажи мне, отчего ты следуешь за таким ничтожеством и даже убиваешь ради него?
Коннал внимательно смотрел на нее. В последнем ее вопросе послышались умоляющие нотки, словно она действительно силилась его понять. И это внушало оптимизм. Но она все равно не поймет. Никто не поймет. Ибо он никому не хотел открывать правду. Никому не дано узнать о том, почему он так упорно боролся на стороне Ричарда. И уж во всяком случае, он не собирался открывать постыдную тайну своей жизни этой женщине.