Невеста принца

Миллер Линда Лаел

— Должен сказать, что я был неплохим солдатом. Просто Рафаэль в своей безграничной милости отпустил мне грехи и вернул меня в лоно семьи. Теперь я другой человек, Анни, и рад возможности доказать, что могу быть верным и полезным другом.

— Каким образом?

Он засмеялся.

— Для начала я мог бы показать тебе замок. Обычный маршрут включает подземные темницы, но сейчас они переполнены, так что оставим это на другой раз.

У Анни были свои причины не оставаться наедине с Люсианом, особенно в уединенных частях замка, но она чувствовала усталость, скуку

и смятение. Шел дождь. Рафаэль был занят своей проклятой войной. К тому же, она не была уверена, что хочет взглянуть ему в лицо после того, как ночью волчицей выла у него в руках. Анни вспыхнула и отвела глаза, теребя складки на платье.

— Если тебя тревожит, что я забуду о приличных манерах, — с усмешкой проговорил Люсиан, — то успокойся. Я только что вернулся из чистилища и, к тому же, знаю, что Рафаэль крепко тебя стережет. Мы с братом не любим друг друга, но я не настолько глуп или опрометчив, чтобы идти против него. У меня нет желания закончить жизнь в темнице, играя в карты с Джереми Ковингтоном.

Люсиан уже упоминал, что в подземных камерах есть узники, но Анни не приняла это всерьез. Теперь, однако, она с ужасом осознала, что он не шутит.

— Здесь? В замке Сент-Джеймс? — спросила она.

Люсиан нахмурился.

— Да, — ответил он, кивком подзывая девушку, которая только что вошла в солярий. — Помоги мисс Треваррен вылезти из этого необъятного платья.

Когда служанка направилась к ним, он спросил, понизив голос:

— Анни, разве Рафаэль не говорил тебе? Ковингтон и остальные будут здесь до суда.

Анни почувствовала, как к горлу подступает тошнота, едва она вспомнила жестокую сцену, свидетельницей которой стала на рыночной площади, и неизбывную ненависть, сверкнувшую во взгляде лейтенанта Ковингтона на балу у Федры, когда она рассказала Рафаэлю о том, что он натворил. И даже теперь, хотя она знала, что ее враг в темнице, ей было страшно.

— Анни! — Люсиан взял ее за руку и поддержал ее, пока служанка вертелась вокруг нее, не зная, с чего начать. — Что с тобой?

Анни закусила губу, кивнула и выдавила из себя улыбку. Не вполне убежденный, Люсиан нахмурился и не отпустил ее локоть. Так они простояли несколько минут.

— Через десять минут в большой зале, — сказал он и удалился.

С помощью служанки Анни вылезла из свадебного платья Федры и влезла в свое красное, которое надела утром после того, как прибрала постель Рафаэля и тайком прокралась в свою комнату. Дрожащими руками она расчесала волосы и, взяв себя в руки, направилась в залу.

Люсиан уже был там и флиртовал с одной из служанок. Заметив Анни, он улыбнулся ей и предложил руку, как положено джентльмену.

— Пойдем со мной, милая Анни, — сказал он, когда она взяла его под руку, — и ты увидишь удивительные, заплесневелые тайны замка Сент-Джеймс.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Люсиан, как и обещал, вел себя прилично, показывая Анни один из совсем старых уголков замка, где были крошечные комнатки с низкими потолками и сырыми стенами, построенные гораздо раньше бального зала и солярия. Они живо напомнили

Анни те места в Америке, где огромные дома строились вокруг деревянных хижин.

— Раньше люди были много мельче, — заметил Люсиан, наклоняя голову, чтобы не стукнуться о балку. Он высоко держал фонарь, который освещал золотистыми лучами пыльный, затянутый паутиной коридор.

Анни пожалела, что не поменяла свое нарядное платье на мужскую рубашку и бриджи, прежде чем отправляться в это путешествие. Предполагая, что замок может быть в любую минуту захвачен мятежниками, она хотела как можно лучше изучить его на случай бегства. Вспомнив о потайной калитке в наружной стене, которую она нашла накануне поездки в Моровию, она стала размышлять, знает о ней Люсиан или не знает.

Чуть было она не спросила его об этом, но какое-то смутное чувство удержало ее от рвавшегося с губ вопроса.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Здешних коридоров и жалких каморок? — весело отозвался он, не оборачиваясь и продолжая путь.

— Нет, — резко ответила Анни. Мысль о том, что Джереми Ковингтон и его солдаты могут находиться где-то поблизости, не давала ей покоя. Она предпочла бы встречу с привидениями. — Я о том, что происходит в Бавии и о твоей семье.

Люсиан нарочито вздохнул.

— Всем ясно, что время Сент-Джеймсов истекло. — Он остановился и ударил рукой по стене. — Разве не символично, что весь замок осыпается? Напрашивается параллель с тем, что происходит в стране и, вообще, в жизни.

Анни ощутила бесконечную печаль, хотя она, конечно же, знала, что в прежние времена было много жестокостей и несправедливостей. Но исчезнет и много прекрасного, когда падут эти стены.

Даже если Рафаэль переживет революцию, что он вовсе не собирается делать, он останется без своей страны. История его семьи на нем закончится, и думать об этом было очень невесело.

Анни не ответила, и Люсиан, повернув голову, посмотрел на нее. Он, казалось, читал ее мысли.

— Не стоит огорчаться, малышка. Совсем не стоит, — еле слышно сказал он, останавливаясь и поворачиваясь к ней. — Все, что ни делается, все к лучшему. Даже Рафаэль это подтвердит.

Анни отступила на шаг, почти ослепленная светом фонаря. Люсиан пугал ее.

— Ты прав, — сказала она, проглотив комок в горле, — но все-таки есть вещи, которых просто-напросто жалко.

— Ты меня боишься, — грустно заключил Люсиан. — Пожалуйста, Анни, не надо. Я никогда не сделаю ничего такого, что причинило бы тебе боль.

Они оба довольно долго молчали, пока Анни не заговорила вновь.

— Здесь есть тайные ходы?

Люсиан печально засмеялся.

— Следуйте за мной, дорогая, и я покажу вам тысячу путей из замка Сент-Джеймс, о которых даже Рафаэль понятия не имеет.

Анни прикусила губу. Она хотела, чтобы он показал ей тайные ходы, и теперь была близка к цели. Однако она не могла не сделать для себя очевидного вывода: если есть тысяча путей из замка, то, точно так же, есть и тысяча путей в замок. И еще, если Рафаэль действительно не знает о них, как утверждает Люсиан, значит, ей надо их запомнить.