Невеста короля
Шрифт:
Тот откинулся в кресле, явно изнывая от тоски, совершенно безразличный ко всему, что было сказано.
Скорее всего он вообще пропустил намек герцогини мимо ушей.
Ей захотелось как-то подтолкнуть его, чтобы заставить показать, что он доволен предстоящей помолвкой.
Но и на этот раз она сдержалась, понимая, какую бурю вызовет любое ее вмешательство. Поэтому Зошина ограничилась тем, что улыбнулась сама.
Речь герцогини Софии подошла к концу, все поднялись со своих мест, аплодировали, восхищенно
— Браво! Браво!
— Слава богу, конец! — проговорил король, когда герцогиня София села, допил свой бокал и поднялся, давая понять всем, что банкет завершен.
Сидевшие за главным столом встали первыми, и, выходя из банкетного зала, герцогиня София обратилась к королю:
— Восхитительный прием, Георгий! Большое спасибо за такое гостеприимство. Замечательные блюда! Я наслаждалась каждой минутой банкета!
Король не отвечал, и, выдержав паузу, герцогиня продолжила:
— Но, должна признать, я все-таки немного утомилась. Думаю, Зошина, нам следует отправиться к себе и лечь спать. У нас столько всего запланировано на завтра.
Все пожелали друг другу доброй ночи, и, когда Зошина присела в реверансе, король пробормотал, почти не разжимая губ:
— Поторопитесь!
Она слегка кивнула, чтобы показать, что слышала его слова.
Но, пожелав бабушке доброй ночи и уже направляясь в свою комнату, девушка спрашивала себя, не сошла ли она с ума, если собирается покинуть дворец ночью.
Такого даже Каталин с ее неуемной готовностью к самым неимоверным выходкам не выдумывала, и Зошина легко могла представить суровую отповедь своей матери. Та непременно указала бы дочери, что ее долг был отказаться от крайне предосудительного приглашения короля и немедленно сообщить о нем бабушке.
«Но он только этого и ждет, — рассуждала Зошина. — И тогда он возненавидит меня уже окончательно, раз и навсегда. Сомневаюсь, заговорит ли он со мной вообще после этого».
Она нервничала и боялась. Настолько, что больше всего на свете ей хотелось отказаться от этой затеи.
Ее горничная, приехавшая с ней из Лютцельштайна, тайком зевала и явно не одобряла столь позднего возвращения своей госпожи.
— Дома мы так поздно не ложимся, ваше высочество, — приговаривала она, помогая Зошине выбраться из ее платья.
— Ты устала, Гизелла, я понимаю. Можешь отправляться спать. Я сама управлюсь со всем остальным.
— Но я сделаю все что положено, ваше высочество! — поспешила заверить ее горничная.
— В этом нет никакой нужды. К тому же мне надо написать письмо папе, чтобы отдать его послу утром. Тогда он успеет отправить мое послание с дипломатической почтой. Ты можешь идти, ты же знаешь, я обычно сама укладываюсь дома.
Гизелла и в самом деле с трудом держалась на ногах и после недолгих уговоров сдалась:
— Хорошо, ваше
— Конечно, Гизелла. Но ты замечательно справляешься. У тебя столько хлопот с моим бесконечным переодеванием. Доброй тебе ночи!
— Доброй ночи и вам, ваше высочество! — Гизелла вышла из комнаты, и Зошина с облегчением тихо вздохнула.
Все оказалось значительно легче, чем она ожидала. Подойдя к платяному шкафу, девушка выбрала одно из самых простых вечерних платьев. С некоторыми усилиями ей все же удалось самой застегнуть его.
Дома, когда Гизелла была слишком занята, чтобы обслуживать всех принцесс, сестры всегда помогали друг другу, и Зошина снова почувствовала, как она невыносимо тоскует без Каталин.
«С каким удовольствием она ринулась бы в подобную авантюру, — думала Зошина, вспоминая младшую сестренку. — Да и с королем Каталин поладила бы намного лучше меня, окажись она здесь, я уверена».
Однако она прекрасно знала, что подобные желания тщетны, поэтому, одевшись, уселась на стул с высокой жесткой спинкой в напряженном ожидании.
Ей казалось, что время ползет слишком медленно. На мгновение она засомневалась, а не подшутил ли король над ней. Может, он и не собирался брать ее с собой?
Потом она снова заволновалась о том, что будет, если их поймают и с позором вернут во дворец часовые.
Ее ждет тогда нешуточный гнев бабушки, но хуже всего — ей предстоит встреча с принцем-регентом, который будет глубоко разочарован в ней.
Незаметно она перешла к воспоминаниям о том разговоре, который завязался у них за столом.
«Я с удовольствием потанцую, — думала Зошина. — Но я получила бы не меньшее удовольствие, если бы мы с принцем-регентом читали друг другу стихи, угадывая, каких поэтов цитирует каждый из нас».
Еще неплохо было бы расспросить его, читал ли он те книги, которые недавно читала она, и если да, то каково его впечатление.
Особенно о последнем романе Густава Флобера. А может, он будет шокирован тем, что она читала эту книгу? В этот момент раздался стук в дверь.
Стук был такой тихий, что Зошина сначала подумала, не показалось ли ей.
Но все-таки она вскочила, подбежала к двери и, повернув позолоченную ручку, слегка приоткрыла дверь.
За дверью стоял человек, которого девушка сразу узнала. Это был один из адъютантов короля, сопровождавший его во время посещения ратуши.
Тогда она подумала, что он намного моложе остальных. И на нее он смотрел не то чтобы дерзко, но и без обычного для свиты почтения.
Сейчас молодой человек с усмешкой кивнул, не произнося ни слова. Зошина тихо выскользнула из комнаты в коридор.