Невесомость

Кузнецова Екатерина

– Да, но это не моя тайна, Вик. Я очень вам с Анжелой доверяю, очень люблю, но не могу сказать.

– И не нужно, - обняла я Карину.
– Мы всё понимаем, правда Вик?

– Конечно! Я не поверила ни единому услышанному слову. Денис не производит впечатление человека, который мог бы бросить свою девушку, зная, что она в положении. Да, он закрытый, - говорила Вика, - но не подлый.

– Я единственно только боюсь, как бы Оксана не растрезвонила эти сплетни кому-нибудь ещё. Если, не дай Бог, по классу пойдут слухи, Денис снова замкнется в себе, а он только-только начал открываться, - сглотнув, сказала Карина, глядя в сторону детской площадки, на которой под присмотром родителей играло

несколько детишек. В этом я с ней была полностью согласна. Денис закрыл дверь мне, но если он закроется ото всех остальных, я никогда себе этого не смогу простить, думала я.

– Я поговорю с ней, может, в моей сестре ещё осталось что-то человеческое.

– Спасибо, - улыбнулась Карина, и в те секунды я то ли с грустью, то ли с радостью осознала то, что Денис был важен моей сестре так же, как и мне.

18 глава

Одна семья

(Карина)

15 мая

– Доброе утро, школоте!
– раздался из трубки телефона теплый, до невозможности родной, веселый голос Кости.
– Не отвлекаю, Карин?

– Привет, Кость, - улыбнулась я, зная, что он наверняка это почувствовал. Костя всегда был для меня спасательным жилетом, и тем утром его ранний звонок подействовал на меня лучше любого энергетика и антидепрессанта. - Мы тут как раз с Анжелой о тебе говорили.

– Мм, - заинтересованно протянул он.
– О чём же?

– Скажу только при одном условии.

– Ой, начинается, - в голос рассмеялся Костя.
– Женские штучки!

– Никакие не штучки, - запротестовала я.
– Ну, как говорится, раз не хочешь, то...

– Сто-оп! Стоп! Стоп! Хочу. Что нужно сделать?

– Ничего особенного, просто прийти к нам сегодня вечером в гости, - ответила я, ощущая, как до невозможности сильно соскучилась по человеку, чей голос с детства пробуждал во мне чувство защищенности.
– Ты не против?

– Карин...
– мягко проговорил Костя, выждав паузу.
– Конечно, приду. Ты прости, что всю неделю практически не давал о себе знать.

– Я всё понимаю, Кость, не извиняйся. Только пообещай, что больше не будешь так пропадать!

– Обещаю, - я не видела, но чувствовала, что его лицо озарилось светлой, искренней улыбкой.
– Тем более, что я позакрывал свои долги в универе и теперь снова полностью свободен до сессии. Я уже умираю без репетиций.

– Это взаимно! У меня у самой ощущение полнейшей пустоты без музыки. И без вас, Кость. Но счастье, что есть Анжела.

– Именно, благодаря ей, я спокоен за тебя, когда не рядом, Карин. Кстати, большой Анжеле привет. Передай, что сегодня намечаются небольшие вечерние посиделки. Ну, это если вдруг она ещё не запланировала вечером никуда идти.

– Хорошо!
– пообещала я, прислушиваясь к шагам в прихожей.
– Кость, ну всё, мне нужно собираться, Анжела уже, кажется, обувается.

– А, конечно, школа - это святое, - проговорил он нежно, без доли иронии в голосе, с какой обычно говорят про школу.
– Тогда до вечера, Карин! И ещё: постарайтесь много не кушать до ужина, хорошо? Вас ожидает небольшой сюрпрайзик.

– А вот это с удовольствием!
– обрадовалась я, с нетерпением предвкушая вечер.
– Всё, Кость, удачного тебе рабочего дня! Я побежала!

– До вечера!

Несколько минут общения с Костей - и всё, моё настроение достигало прежней планки, колеблясь между "я счастлива!" и "я до безумия счастлива!". Вот что такое настоящий друг. Так было всю жизнь. Костя - это мой свет. Это моя опора, защита, моя жизнь. Я не была бы тем человеком, коим являюсь, не встретив однажды темноволосого, взъерошенного мальчика, постоянно напевающего: "With the lights out, it's less dangerous! Here we are now, entertain us! I feel stupid and contagious! Here we are now, entertainus!".

Теперь же этот мальчик вырос, исполнял свои собственные авторские песни, имел всё тот же творческий беспорядок на голове (но нужно заметить, что беспорядок этот безгранично ему шёл и придавал некого шарма и без того очень обаятельному Косте), но моё отношение к нему ничуть не изменилось. Я, как и тогда, будучи девятилетней девочкой, потерявшейся в событиях своей жизни, продолжала ценить и любить своего друга. Он был одним из немногих, кто знал мои слабые стороны. Кто видел меня видел меня в самые страшные минуты жизни. А ничто так не сближает людей, как вместе пережитое горе.

– А сегодня Костя придет вечером в гости!
– пропела я, чувствуя, как эмоции радости били из меня мощнейшим потоком, и всё моё существо было не в силах этому противостоять. Эмоции - вот что являлось по жизни плюсом и минусом моего характера.

– Значит, он уладил свои дела в институте?!
– радостно спросила Анжела, оторвавшись от завязывания шнурков на кедах.
– Я очень за него рада!

– И я безумно рада, наконец, вернемся в прежнее русло!

– Косте удалось поднять тебе настроение, - заметила с теплом Анжела, что было бы бессмысленно оспаривать, и я понимала это. - Ты так засветилась, Карин, это дорогого стоит.

Тема наших отношений с Костей между мной и Анжелой после поездки на дачу стала закрытой. Однако я по-прежнему чувствовала себя неловко, когда слышала лишь какой-то незначительный на то намек.

– Просто мы давно с ним не виделись, и...что скрывать, мне очень не хватает его, - старалась я объяснить, ощущая легкий вкус улыбки на губах.
– Как брата. Как друга, ничего личного, Анжел.

– Я понимаю, - легко улыбнувшись, кивнула она, вернувшись к голубым кедам, которые были один в один по цвету с её широковатой, однотонной футболкой, смотревшейся на хрупком теле очень изящно и женственно.

– Как думаешь, Анжел, - нерешительно начала я, обуваясь. Улыбка медленно растворялась вместе с тем, как мысли о Косте в моем сознании сменялись мыслями о другом человеке.
– Вике удалось поговорить с Оксаной и убедить её?

– Очень хочется верить, что она всё поняла, но...думаю, та сцена не по-детски её задела. Сложно сейчас что-то говорить, пока не узнаем.

– Я ведь не перегнула палку?

– Вовсе нет!
– оживленно возразила Анжела, и в то мгновение мне показалось, что в её карих, невыразимо красивых глазах мелькнули болезненные огоньки.
– Просто я боюсь, что она может сделать всё назло.

– Хочется от всего сердца надеяться, что не станет. Я написала Вике перед сном, но она так до сих пор ничего не ответила, - вздохнула я, ощущая, как внутри что-то тревожно заныло.
– Ладно! Постараемся верить, что Оксана способна на великодушные поступки и проявит понимание.

К счастью, наша вера себя оправдала.

Когда мы пришли с Анжелой в школу, Вика уже сидела за партой, и, подперев правой рукой со множеством браслетов на тонких серебряных цепочках подбородок, в довольно унылым, скучающем виде листала учебник по алгебре. В тот день нас ожидала контрольная работа, от результата которой, по словам Ларисы Юрьевны, должна была зависеть четвертная оценка. Но, по-моему, это совершенно бесполезная вещь за неделю до экзаменов, ведь вряд ли оценка за четверть способна как-то повлиять на наше поступление и дальнейшую жизнь. Даже если ты будешь знать её на отлично, иметь за все годы сплошные пятерки, но не переступишь баловый порог на ЕГЭ, будешь вынужден весь год ждать следующего шанса. Такая отныне система - аттестат - это всего лишь приложение к твоим балам.