Невесомость

Кузнецова Екатерина

– Но, мне кажется, тон в тон будет не очень хорошо смотреться, - нерешительно предположила я.
– Лучше подобрать туфли под цвет пояса.

– Думаешь? Ну, в принципе да, ты права, - улыбнулась она, оторвавшись от просмотра фотографий.
– Спасибо за совет.

– Хотя тебе виднее, наверно.

– Кстати, у меня есть очень хороший знакомый мастер по макияжу и прическам, так что если вдруг что, обращайтесь.

– Спасибо, - тепло ответила Карина.
– Раньше ты не проявляла к нам такой любезности.

– Но согласись, что и вы тоже, - многозначительно посмотрела она.

– Согласна, - кивнула моя сестра.
– Странно, что за столько лет

школьной жизни мы не нашли общий язык.

– Это нормально, в школе все дружат по интересам. Я всё равно рада, что мы одиннадцать лет проучились вместе.

Оксана начинала открываться нам с абсолютно другой стороны.

– Кстати, - продолжала она, глядя на меня.
– Как тебе учиться в нашем классе, Анжел? Не пожалела, что поменяла школу?

– Ни сколько, - призналась я, ни чуть не кривя душой.
– О таком классе можно только мечтать. Мне очень нравится.

– Слушай, я давно хочу спросить у тебя, - начала она, как-то хитро улыбнувшись, и эта полуулыбка сразу же убила всю мою к ней пробудившуюся симпатию.
– А что у вас с Денисом? Мне кажется, или вы начали..."мутить"?

В то мгновение меня словно неожиданно бросили в ледяной океан, лишив возможности дышать, говорить и просто понимать происходящее. Это был вопрос, которого я ждала меньше всего, и вместо того, что искать подходящие слова, просто ощущала, как с каждой тяжелой волной меня всё глубже и глубже уносило на дно.

– По-моему, это не твое дело, Оксан!
– вспыхнула от возмущения Вика.
– Ты вроде пришла делать альбом, поэтому давай не будешь совать свой нос туда, куда не просят!

– Да ладно, чего так кипятиться? Я же просто спросила, - улыбалась Оксана, не отрывая от меня прицел своего заинтересованного, проницательного взгляда, который словно хотел проникнуть за закрытые двери. Это заставило меня выйти из состояния помутнения.

– Мы просто неплохо общаемся, - ответила я без эмоций, посмотрев на Карину, чьи глаза были полны удивления и ступора. Она ждала продолжения.
– Ничего между нами нет и быть не может.

– А он не рассказывал тебе, почему вдруг накануне окончания школы уехал из Питера в нашу деревню?
– самодовольно спросила Оксана. Меня очень пугал и настораживал её тон. Что ей было известно?
– У меня просто подруга вот уже шесть лет как живет в Питере, она училась там с Денисом в одном классе и поведала много чего интересного о нём.

Я почувствовала резкую, предательскую дрожь в руках. Девчонки словно под гипнозом в недоумении смотрели на нашу собеседницу. На губах Карины застыли невысказанные слова, однако она не произнесла ни звука. Чего можно было ждать от Оксаны, не знал никто, какого рассказа, но я поняла одно - ни в коем случае нельзя было позволить себе поверить ей, что бы она ни говорила.

– На самом деле это абсолютно жуткая история. У Дениса была девушка, они очень долго встречались, причем там были далеко не детские отношения, и в конце десятого класса она залетела. Понятное дело, что амбициозному мальчику из благополучной семьи ребенок в семнадцать лет как птице клетка, и, узнав о ребенке, он решил смотать удочки. Некрасиво, правда ведь? А через какое-то время выясняется, что его девушка покончила с собой, - с каждым сказанным словом я чувствовала, как морская пучина уносила меня всё глубже и глубже. Не хватало воздуха. Не хватало света. Я задыхалась, но поделать с собой ничего не могла. Как ни пыталась давать себе установку, что слова Оксаны - это пепел, который развеется с порывом ветра, то, что она говорила, проникало под кожу, вонзалось острыми зубами в шею, в грудь,

в сердце, в сознание, и остановить это было невозможно. - А в большом городе информация расходится ещё быстрее, поэтому тут сразу же начались разборки, в классе он, понятное дело, стал изгоем, и чтобы как-то сгладить эту ситуацию, родители, которым всё этонанесло огромный урон по репутации, на год отправили его пожить к бабушки. Вот так вот.

– Ты ничего не знаешь!
– в ярости воскликнула Карина. В её глазах стояли слёзы, но она не давала им воли.
– Какая-то там левая девушка по слухам рассказала тебе свою версию произошедшего, а ты сидишь сейчас и, как базарная баба, пускаешь сплетни! Я, конечно, знала, что ты та ещё стерва, но чтобы такое! Какое имеешь право вообще судить человека, с которым ни разу даже не разговаривала?!

– А что ты так его защищаешь?!
– дала отпор Оксана, явно не ожидая такой реакции от всегда позитивной, неконфликтной Карины. Даже мы с Викой этого не ожидали, как и всего происходящего.
– Может, ты знаешь правду? Так расскажи её! А меня унижать не надо, я ничего не придумывала!

– Ничего говорить я не собираюсь! В отличие от таких глупых кур, как ты, я умею уважать личное пространство людей!

– Если бы умела, то не бросалась сейчас оскорблениями в мой адрес!

– Оксан, - вмешалась Вика, всё ещё в не понимания случившегося.
– Выйди, ладно? Я знала, что рядом с тобой не бывает ничего хорошего.

– Не надо, Вик, я сама уйду, - резко вскочив с дивана и на ходу схватив с пола свою сумку, проговорила Карина дрожащим голосом.

Оставлять Карину и оставаться в этом месте было нельзя. Словно по инерции я также стремительно схватила сумку и направилась в прихожую, отчетливо слыша, как Вика с Оксаной продолжили ругаться, а из колонок пронзительно пел солист "Placebo": "Enjoy the ride, the medicine show, and thems the breaks for we disigner fakes...".

Всё смешалось в одну кучу. Всё резко поменяло свой цвет, свои очертания, всё стало похоже на паутину, в которой запуталось прошлое и настоящее. Я перестала что-либо понимать. Карина, мама, дядя Паша, Денис, его грустные глаза, его тепло, страх это потерять, страх потерять семью, страх одиночества, страх правды... Я устала бояться. Было ясно, что сказанное Оксаной не имело никакой цены, однако этот эпизод, её с уверенностью сказанные слова: "И узнав о ребенке, он решил смотать удочки" ярким отпечатком легло на сердце. Конечно, я ни за что бы не поверила, что Денис был на такое способен, но слухи не рождаются из ниоткуда. И отныне было понятно, что прошлое этого парня, прошлое парня, который никогда больше мне не откроется, было гораздо болезненнее и темнее, чем я могла себе представить. В его жизни случилось что-то такое, что не просто сломало его привычную жизнь, а сломало его самого изнутри. Оставило раны, которые, возможно, до сих пор были не затянуты. От осознания этого хотелось кричать от боли, от собственной вины, от чувств, которые я не могла выпустить на волю.

– Карин, ты ведь знаешь Оксану, нечего принимать её слова так близко к сердцу, - пыталась успокоить её Вика, когда мы опустились на скамейку в каком-то незнакомом дворе.
– Такое поведение в её стиле, и я уже к этому привыкла.

– Мне просто обидно, что она сидела и так нагло, слепо поливала Дениса грязью. Она даже представления не имеет, через что ему пришлось пройти, - прошептала Карина с болью и горечью в голосе.
– Нельзя так.

– Значит, тебе всё же известно, что случилось на самом деле?
– с пониманием продолжала Вика тоном, лишенным и доли давления.