Неверия
Шрифт:
Негромкий, но верный принцип, негласно торжествовавший в их эпоху, «Лучше быть плохим инженером, чем хорошим сантехником… И лучше жить на Северном Кавказе, чем на Южном Сахалине!», нынче безнадёжно устарел, а в эпоху переходной экономики, именуемую теперь диким рынком, переменился кардинально, и из уст родителей звучал для их взрослеющего сына уже несколько иначе: «Лучше быть простым юристом, чем безработным инженером…»
Правда, на Северном Кавказе стало жить неуютно, однако, как и раньше, на рынке труда высоко котировались трезвые и умелые сантехники, но родители Комова об этом скромно умалчивали.
После окончания юрфака академии, как и положено, Комов оказался на службе в милиции. Он считал такое начало далеко не худшим вариантом для жизненного старта: во-первых, отпадала необходимость служить в армии, в которой всё ещё творился беспредел и где-то продолжали убивать, а во-вторых, работа в правоохранительных органах приносила пусть пока небольшой, но стабильный заработок.
Всё это и вселяла в него уверенность на будущее, но поскольку он происходил из обычной советской семьи и выживал в непростых условиях не совсем понятной для многих жизни, то карьерный лифт и синекура ему не грезились.
Предшествующие годы выдались смутными: многие в новой жизни утонули, потому что не могли грести под себя. Комов работал оперуполномоченным в одном из подразделений криминальной милиции большого областного города и учился плавать в этой новой жизни.
Комов уже привык за время службы получать указания от людей, у которых слова будто на вес золота, но испытывал при этом некий душевный дискомфорт и не любил по этой причине часто общаться с начальством.
– Четвертый участок… Пропал владелец квартиры, – доносилось до Комова.
– Квартиру будет вскрывать МЧС в 15.00, – продолжало монотонно звучать из начальствующих уст, – а жилец там не простой…
Комов очнулся и, преодолевая послеобеденную дрёму, собрался что-то спросить, но уже раздалась звонкая, как восклицательный знак, команда:
– Комов, свяжитесь с участком и выезжайте!
Комов безропотно взял протянутый ему листок с адресом и вышел из кабинета. Так, по заданию заместителя начальника отдела, он отправился на одну из квартир элитного, по нынешним меркам, дома, владельцем которой с недавних пор являлся некий гражданин Гришин Сергей Миронович.
Обстоятельства дела оказались самыми банальными: к Гришину из другого города прибыла жена, которую он обещал встретить в аэропорту, но не встретил, а на её телефонные звонки и вызовы через домофон не отвечал.
Встревоженная таким положением супруга Гришина обратилась в местное отделение милиции, чтоб там ей помогли прояснить судьбу мужа, а заодно попасть в их квартиру, поскольку ключей у неё при себе не оказалось.
После обычных в таких случаях проволочек, связанных с выяснением данных о владельце квартиры, личностях проживающих там людей и их отношений с гражданкой Гришиной Светланой Петровной, в милиции решили вскрыть входную дверь квартиры и провести её осмотр с согласия законной супруги Гришина.
Комов прибыл на место вовремя и, как только сотрудники МЧС открыли входную дверь, он вместе с участковым милиционером прошёл в зал, где сразу же увидел лежащего на полу, рядом
Работники МЧС, потоптавшись в просторной прихожей, вышли покурить, а участковый милиционер, немного погодя, увёл всхлипывающую женщину в не менее просторную кухню, где продолжал её успокаивать и пытался очень деликатно задавать интересующие его вопросы.
Явных следов насильственной смерти на теле Гришина не было, как и нечего подозрительного в зале. Удостоверившись в этом, Комов приступил к осмотру остальных помещений квартиры.
Он заглянул в спальную комнату, осмотрел её и, не найдя там ничего примечательного, перешёл в другую комнату, похожую на кабинет, где на письменном столе лежал открытый ноутбук, сотовый телефон, ключи и ещё какие-то неприметные мелочи. Комов прикоснулся к манипулятору ноутбука, и ему улыбнулась удача – тот ожил, засветился монитором и оказался в рабочем состоянии, не затребовав при этом никакого пароля. Комову просто повезло и, как говорят в таких случаях дознаватели, пруха сама шла ему в руки.
Он пробежал глазами по нескольким страницам открытого файла. Текст больше походил на личный дневник или воспоминания, чем на обычное, заурядное чтиво. Комов попытался открыть файлы на флэшке, воткнутой в ноутбук, но тут его ожидало разочарование: для открытия файлов требовались пароли. Комов больше наугад, чем на удачу, выдвинул справа среднюю полку письменного стола, и ему опять повезло – он заметил внутри почти пустой полки паспорт владельца квартиры.
Он достал мобильник, быстро набрал некоторые паспортные данные и, добавив что-то от себя, отправил сообщение близкому приятелю, имеющему законный доступ к информационным ресурсам компетентных органов.
Ожидая ответа, Комов, вставив в свободный порт свою флэшку, скопировал содержимое из чужой флэшки, а затем файл, открытый ранее теперь уже мертвым владельцем ноутбука, поскольку убедился, что этот файл, возможно, тоже защищён паролем. Комов спешил, поэтому быстро оценил содержимое ноутбука и, не заметив ничего более интересного, закрыл файл, похожий на чьи-то воспоминания, и попытался открыть его снова, но файл без пароля открываться больше не хотел.
«Да, занятный случай, – подумал он, усмехаясь, – кругом одни пароли… И зачем они сдались покойнику?»
Комов взял со стола мобильник владельца квартиры и обнаружил, что тот включен.
– Пруха продолжается, – произнёс Комов вслух и удивился своему голосу – он показался ему чужим и чем-то напоминал неживой голос акустического робота.
Однако изучив телефонную книгу и журнал звонков в мобильнике усопшего, Комов убедился, что с информацией там не густо. Эсэмэски отсутствовали, кроме сообщения жены с номером рейса, датой и временем прибытия самолета в аэропорт.
Он едва успел записать необходимую информацию в блокнот своего мобильника, как раздался сигнал пришедшего сообщения. Комова, читая его, слегка присвистнул от изумления: «Вот тебе и дедок… Вот тебе и Гришин!»