Неукротимый
Шрифт:
Негодуя на себя, она отогнала эту мысль. Он сломал ее – бездумно, безрассудно, нимало не заботясь о том, что будет с нею дальше. Этот заносчивый красавец, обрученный с другой женщиной. И он еще предлагает ей быть служанкой в его доме!
Габриель внимательно наблюдал за чувствами, отражавшимися на лице Шайны. Он специально предложил ей стать его служанкой, рассчитывая на то, что раздражение заставит ее выдать себя и признаться, что она вовсе не прислуга и никогда не станет мыть посуду в чьем-то доме.
Правда, слов этих Габриель не дождался, но, пристально наблюдая за реакцией Шайны на его
В дверь снова постучали. Габриель, удивленно подняв брови, отправился отпирать, а Шайна бесшумно подобралась поближе к двери в надежде подслушать разговор и понять, что случилось.
– Надвигается шторм, капитан, – сказал О'Мара открывшему дверь Габриелю. – Большую часть груза мы уже переправили на берег. А тот, что остался, я велел покрепче привязать, а команде разрешил сойти с судна до окончания шторма.
– Все сделано правильно, – похвалил Габриель помощника. – Только скажи мне, Эдвард, а не осталось ли кого-нибудь из людей, кого можно послать в ближайший кабачок за едой? Я ужасно проголодался, а в доме, как на грех, нет ни крошки.
– Молодой Томас, – немедленно откликнулся О'Мара. – У него здесь никого нет, так что я предложил ему пойти ко мне. Правда, вы знаете, он маленько чокнутый…
– Ну уж не настолько, чтобы не найти кабака, – усмехнулся Габриэль. – Тем более что это прямо в конце улицы, даже сворачивать никуда не надо. Пошли его. Пусть принесет, что у них есть. На двоих. Дай ему вот это и скажи, что он получит еще столько же, если успеет обернуться до начала шторма.
– Сделаю, кэп, – кивнул О'Мара.
Входная дверь распахнулась под порывом ветра, окатившим обоих мужчин обжигающим холодом. О'Мара поспешил прочь, а Габриель задержался еще на минуту в дверном проеме, глядя на быстро летящие по небу свинцовые облака. Да, шторм надвигается нешуточный. Надо бы пойти в гавань и самому проверить, надежно ли закреплено судно и оставшийся на борту груз. Если, не дай бог, «Золотую Фортуну» сорвет с якоря, она может не только повредить себе корпус – она и док разнесет в щепки.
Но можно ли оставить без присмотра его гостью? Она, конечно, не знает, где находится, но удержит ли ее это от попытки сбежать? А что, если сказать ей, к примеру, что вокруг дома выставлен дозор? Она знает, что экипаж ее терпеть не может. Пожалуй, девица не рискнет в такой ситуации бежать, зная, что пощады от пиратов ей ждать не приходится. Уж если они поймают ее при попытке бежать, то…
Габриель решил, что все придумал правильно, и вернулся в дом, чтобы сообщить своей пленнице о том, что дом окружен людьми из его экипажа.
Но когда он вошел в комнату, недоброе предчувствие охватило его.
Да, его план был хорош. Жаль только, поделиться им было не с кем.
Заднее окно в комнате оказалось открытым нараспашку. Бешеный ветер влетал внутрь, трепал тяжелые занавески, рассыпал по ковру пепел и искры из горящего камина. Комната была пуста.
Габриель подбежал к окну. Ночь была беспросветно-черной, и найти в такой темноте человека, укрывшегося в
– Дьявол! – в сердцах закричал Габриель. – Дьявол, дьявол, дьявол!
Ветер подхватил его слова и унес прочь, навстречу надвигающемуся шторму.
Габриель осыпал себя проклятиями за то, что оставил свою пленницу одну, но разве мог он предположить, что она настолько глупа – или, напротив, хитра и смела, – чтобы бежать. Но что ждет ее, одну, в глухом ночном лесу в эту ужасную штормовую ночь?
4
Шторм разбушевался не на шутку. Ураганный ветер ломал сучья, сгибал до земли деревья. С небес обрушивались потоки воды. Шайна медленно, на ощупь пробиралась сквозь темный лес, спотыкаясь о торчащие из земли корни. То и дело небо озарялось вспышками молний, за которыми следовал глухой и грозный грохот грома. Шайна всегда боялась грозы. Вот и теперь она замирала при каждой вспышке молнии, при каждом раскате грома. Замирала, но затем снова и снова упрямо шла вперед, сквозь лесную чащу.
Юбки девушки давным-давно промокли, стали тяжелыми от впитавшейся в них воды. Волосы слиплись и мокрыми прядями прилипли ко лбу, лицо и руки были расцарапаны в кровь острыми сучками, ноги в размокших, разодранных туфельках покрылись синяками от острых камней и сучьев.
Несмотря на усталость, она не останавливалась. Ноги болели, все тело заледенело, но Шайна была даже рада непогоде: ведь она затрудняла поиски. А в том, что пират будет ее разыскивать, Шайна не сомневалась.
Девушка споткнулась в темноте о поваленное дерево и упала на землю. Она слышала свое частое неровное дыхание, пока искала руками опору, чтобы подняться. Заныло колено, которым она ударилась, падая, о торчащий из земли камень.
Когда Шайна сделала попытку встать, всю ногу – от бедра до щиколотки – пронзила острая боль. Девушка прижала ладони ко рту, стараясь заглушить крик: даже здесь, посреди леса, она продолжала бояться погони. Затем она упала на колени под проливным, непрекращающимся дождем.
Промокшая, замерзшая, она не могла сейчас думать ни о чем, кроме сухого теплого убежища. Но при этом нельзя было оставлять ни единого шанса тем, кто гнался за нею. Шайна понимала, что, когда Габриель с высокомерным видом предложил ей стать служанкой в его доме, на самом деле он имел в виду совсем другое. Он предлагал тогда ей свою постель.
Габриель, очевидно, подумает, что Меган Гордон сбежала от него, испугавшись тяжелой, нудной работы в глуши. Пусть думает. Спасибо Меган Гордон – она неплохо послужила Шайне. Но пора вернуться к действительности. Вспомнить о том, что она – дочь барона и никогда не будет ни любовницей пирата, ни тем более его служанкой. И слава богу, что из ее жизни навсегда исчез этот негодяй, считающий себя неотразимым красавцем!
Однако нужно было двигаться дальше. Шайна с трудом поднялась, одернула негнущимися пальцами тяжелые промокшие юбки и оглянулась. В кромешной ночной тьме она окончательно потеряла направление, после того как споткнулась и упала. Куда держать путь? Черные плотные облака скрывали луну, и Шайна не могла теперь даже приблизительно определить, где восток и где запад.