Шрифт:
Уилбур Смит
Неукротимый, как море
Моей жене, моей драгоценной Мохинисо посвящается — с любовью и благодарностью за все волшебные годы нашей совместной жизни
Николас Берг выбрался из такси на залитую светом прожекторов пристань и замер, любуясь «Колдуном». Прилив поднял судно над причальной стенкой, и оно уже не терялось среди могучих грузовых кранов.
Ник смотрел на «Колдун», и его наполняли гордость и старое доброе
Палубные надстройки из литой стали и сверкающего армированного стекла подсвечены изнутри гирляндами огней. Крылья ходового мостика грациозно изогнуты к корме, закрыты от непогоды и готовы защитить команду от суровых штормов.
Второй ходовой мостик обращен к широкой кормовой палубе. Оттуда опытный матрос легко управится с громадными лебедками, тросами, намотанными на брашпильные барабаны, и гидравлическими шкивами; хоть в затишье, хоть в бурю мягко возьмет на буксир плавучую буровую вышку или смертельно раненный лайнер.
На фоне черного неба высятся две башни, заменившие низкую трубу старых буксиров-спасателей. Водометные пушки на верхних лафетах, способные за час обрушить на горящее судно полторы тысячи тонн морской воды, усиливают сходство «Колдуна» с военным кораблем. Между ними небольшим кругом обозначена вертолетная площадка, а с самих башен можно перебросить легкие трапы на борт попавшего в беду судна и десантировать на него спасателей. Корпус и верхние палубы «Колдуна» покрыты огнеупорным составом — буксиру не страшны ни пылающие озера нефти, пролитой поврежденным танкером, ни объятый пламенем сухогруз.
Отчаяние и опустошенность понемногу отпускали Николаса Берга, хотя самочувствие и не улучшилось. Шаркающей походкой, словно старик, он двинулся к сходням, и в голове у него промелькнула мысль: «Ну их всех к черту! Это мое судно. Я его построил — оно не подведет».
Время приближалось к полуночи, но едва разнеслась весть о прибытии капитана, как вся команда «Колдуна» высыпала на рабочую палубу. Даже мотористы поднялись из машинного отделения и вместе со всеми украдкой выискивали местечко поудобнее, чтобы взглянуть на нового шкипера.
Дэвид Аллен, старший помощник, поставил у главных ворот порта матроса, вручив тому фотографию Николаса Берга и пятицентовик для телефона-автомата, так что команду заранее предупредили.
Старпом и старший механик стояли в застекленной части главного ходового мостика и разглядывали одинокую фигуру с саквояжем в руке, пересекавшую полутемный причал.
— Вот и он, — благоговейно выдохнул Дэвид. Копна выгоревших волос делала его похожим на курсанта мореходной школы.
— Ни дать ни взять кинозвезда, — фыркнул Винни Бейкер и поддернул мешковатый комбинезон. — Ну точно говорю, примадонна, — повторил он с нескрываемым презрением, поправляя очки, которые в очередной раз сползли на кончик его длинного носа.
— Жюль Левуазан считал кэпа одним из лучших, — заметил Дэвид, и в его голосе проскользнула прежняя нотка благоговения. — Он ведь и
— Ага, пятнадцать лет назад. — Винни Бейкер оторвал руки от пояса, чтобы поправить очки, и комбинезон тут же начал медленно, но неумолимо сползать. — С тех пор он заделался щеголем… и судовладельцем.
— Это верно, — согласился Дэвид. По его детскому лицу пробежала тень при мысли о том, что за чудище получится, если соединить двух легендарных зверей — капитана и судовладельца. И вот такое чудище приближалось сейчас к сходням «Колдуна».
— Иди встречай, да не забудь поцеловать его в мягкое место, — пробурчал с издевкой Винни и вразвалку пошел к себе. Двумя палубами ниже находилась его епархия — центральный пост управления машиной, — где все капитаны и судовладельцы были ему нипочем.
Когда раскрасневшийся и запыхавшийся Дэвид Аллен добрался до сходней, Ник преодолел уже полпути. Вскинув голову, он не сводил глаз со старшего помощника, пока не ступил на борт.
Ростом чуть выше среднего, с мощными плечами, которые подчеркивал синий кашемировый пиджак, Николас Берг, казалось, нависал над собеседником. Он был без шляпы, и зачесанные назад темные густые волосы открывали широкий гладкий лоб. На худом лице выступал крупный нос; тяжелый подбородок осыпала однодневная щетина. Вокруг глубоко запавших глаз лежали, словно кровоподтеки, темно-фиолетовые круги.
Однако больше всего Дэвида Аллена поразила бледность нового капитана. Чудилось, будто из него вытекла вся кровь — одним махом из распоротой яремной вены. У капитана было изнуренное лицо безнадежного больного или до смерти уставшего человека. Не таким он представлял легендарного Золотого Принца, владельца «Флотилии Кристи». Отнюдь не это лицо он видел на снимках в газетах и журналах. От неожиданности Дэвид потерял дар речи. Николас Берг остановился и взглянул на него сверху вниз.
— Аллен? — негромко спросил он низким, на удивление звучным голосом, в котором совершенно не слышался акцент.
— Так точно, сэр. Добро пожаловать на борт, сэр.
Николас Берг улыбнулся, и следы изнурения и болезненности в уголках глаз и рта растаяли. Крепкое пожатие гладкой прохладной ладони заставило Дэвида моргнуть.
— Позвольте показать вашу каюту, сэр, — сказал Дэвид и забрал у кэпа саквояж «Луи Вюиттон».
— Дорога мне известна, — заметил Ник, — как-никак это судно проектировал я.
Он стоял посреди капитанской каюты и чувствовал, как в ногах подрагивают мышцы от палубного крена, хотя «Колдун» и был надежно пришвартован к стенке каменного дока.
— Как прошли похороны? — спросил Ник.
— Его кремировали, сэр. Так он пожелал. Я договорился, и прах отправили Мэри, — ответил Дэвид и тут же добавил: — Это его жена, сэр.
— Знаю. Видел ее в Лондоне перед отлетом. Мы с Маком одно время плавали вместе.
— Он частенько рассказывал и хвастался этим.
— Вы убрали его вещи? — Ник оглядел каюту.
— Да, сэр. Здесь ничего не осталось.
— Он был достойным человеком. — Ник снова покачнулся и невольно бросил взгляд на диван, но тут же взял себя в руки и подошел к иллюминатору. — Как это случилось?