Неудачники
Шрифт:
— Давай притворимся, — тихо, торопливо заговорил он, уже увлекая ее к своему джипу. — Прикинемся, что я тебя похищаю. Я тебя тащу, вот так… — Она уронила сигарету и споткнулась о длинный край сандалии. — Волоку к своей машине, — продолжал он на ходу. — А ты не кричи, только обернись и посмотри на них. Ладно? Чтобы они видели, как ты испугалась. — Невольно девчонка сделала все в точности так, как он велел. — Эй-эй, не паникуй, — сказал он. — Мы просто хотим напугать твоих подружек. Они это заслужили, правда? Я ничего тебе не сделаю.
— Нет, —
Он открыл дверцу своего синего «чероки» со стороны водителя, приподнял девчонку и практически запихнул ее через сиденье на пассажирское место. Все это заняло не больше десяти секунд. Она ударилась головой о стекло и вскрикнула.
— Это для твоей же пользы, ясно?
Она прижала ладони к окну и посмотрела на своих подруг — те застыли на месте, их хвостики безжизненно висели в душном воздухе.
Лэм захлопнул дверцу, запер ее и повернул ключ зажигания.
— Ну что, цела? — Она съежилась у своей дверцы, держась за голову. — Я отвезу тебя домой, — сказал он. — Просто отвезу домой. Где ты живешь? — Она отвернулась к окну и дергала ручку дверцы, снова, снова и снова, оглядываясь на него через плечо. Ее глаза были огромными. Машина уже вырвалась на волю, со стоянки на четырехполоску.
— Адрес какой? — Они набирали скорость, и Лэм повысил голос. — Скажи, куда сворачивать.
Они проехали кафе, автозаправку. Дрожащим голосом она назвала адрес, и он повторил его, показав на три жилых дома, торчащих над крышами магазинов. Девчонка кивнула. Он отчитывал ее всю дорогу, стараясь выглядеть рассерженным. Его руки дрожали на руле. Бедра сзади вспотели. Он кричал на нее так, как, по его представлению, должен был бы кричать отец.
— А если бы я вез тебя куда-нибудь, чтобы убить? Тогда как?
Она втиснулась в дверцу.
— Очень глупо было так ко мне подходить. Ты поняла или нет?
Она потянула за ручку.
— Отвечай!
— Простите, — прошептала девчонка. — Пожалуйста.
Она была в ужасе. Что ж, отлично. Это ведь правда — то, что он сказал. Он мог увезти ее куда-нибудь и убить. Мог сделать все, что захочет. Она втянула губы между своими щелястыми зубами.
— Ну ладно, хватит, — сказал он. — Хватит. — И когда он увидел ее дом — за очередной заправкой, рядом с полной машин шестиполосной магистралью, — чувство жалости к ней опять затмилось горьким осознанием того, что он тоже из числа неудачников. Вот он, рядом. Они вместе заперты в этом мгновении.
— Не позволяй своим подругам собой помыкать, — сказал он. Девчонка по-прежнему таращилась на него и дергала за ручку. — И оденься по-человечески. — Он окинул ее взглядом. — Кого ты из себя изображаешь, а? Кто тебе сказал, что надо вести себя так по-идиотски и… напяливать все это?
— Пожалуйста, — прошептала она.
— Погоди-ка, — сказал он и свернул на прямоугольную стоянку перед входом в ее дом. Отпер дверцы, и она вывалилась наружу, упала. — Постой, — сказал он. Ее сумочка осталась
Она кое-как поднялась на ноги и отступила от машины на метр-другой, не спуская с сумочки глаз.
— Отдайте!
— Погоди минутку.
— Я полицию позову! — Ее голос звучал пронзительно. Лэм огляделся по сторонам. Это было обвинение. И предостережение. Но только потому, что ее унизили. Лэм словно видел себя ее глазами — свой дорогой костюм, джип «чероки», кожаные сиденья, свою аккуратную прическу, гладкое лицо. Все чистое, дорогое, беззаботное. Он отдал ей сумочку, и она вынула оттуда сигареты и швырнула ему.
— Я не злодей, — сказал он. — Тебе повезло.
Ее глаза горели ненавистью.
— Хорошо, — сказал Лэм. — Вот и славно. — В девчонке была ниточка накаливания, о которой он не подозревал, и ему было приятно увидеть это, приятно удивиться чему-то. На светофоре напротив включился зеленый, посигналила машина, и поток снова тронулся. Из-за стеклянных дверей здания за ними наблюдал пожилой человек с огромным брюхом и рыжими усами. — Пожалуй, надо бы зайти к твоим родителям и потолковать с ними, — сказал он.
— Дома никого нет. — Ну конечно.
— Сестры у тебя есть? Или братья?
— У меня есть друзья.
— Понятно, — сказал Лэм, кивая в сторону ветрового стекла. — Думаешь, они пошли в аптеку сказать кому-нибудь, что случилось?
Она посмотрела на него — ее глаза опять стали прежними, холодно-голубыми.
— Нет.
— Я тоже.
Он видел, как лицо у нее вытянулось. Он знал, почему. Знал о том уголке, куда она сейчас прячется.
— Я могу придумать любую обычную чепуху, чтобы им объяснить, — сказала она.
— Твоим подругам?
— Что мне им сказать?
Он поразмыслил. Прикинул, какая чепуха тут годится. Посмотрел на ее голые ручки и ножки, на самодельный топик, сползающий с узкой груди. — Скажи, что я повез тебя в магазин.
— Ага, хорошо.
— Ну тогда ладно.
— Ладно. До свиданья.
Они глядели друг на друга еще секунду или две, а потом она шагнула к машине, захлопнула дверцу. Он смотрел, как она повернулась и пошла к дому. Некрасивый ребенок, неспортивный, неумный. Просто тощая малолетка, которая изо всех сил старается не отстать от друзей. И рада заводить новых. Бестолковая. Может, сегодня она чему-то научилась. Может, он и впрямь ей помог. Да какая разница? Подумаешь, девчонка.
Это было не похищение. Он помогал ей, разве не так? Учил уму-разуму. Он никого не похищал. Сейчас она снова дома, ужинает с родителями, и в будущем эти семиклассницы, может быть, не рискнут для смеху подсовывать друг дружку незнакомым мужчинам. Это не похищение, когда ребенка в целости и сохранности доставляют домой, и вдобавок он еще усваивает кое-что полезное. Лэм чувствовал себя так, будто нашел в мире разболтавшийся винтик и бережно закрутил его, чтобы он опять прочно держался в гнезде. Чудесно!