Неудачник
Шрифт:
После уроков я подхожу к своему шкафчику и вижу, что пара девочек с ровными волосами наблюдают за мной. Как будто они ждали меня. Это сразу же подстегивает меня, и я напоминаю себе снять кольца, если придется начать раскачиваться.
— Я слышала, — говорит первая слишком громко, глядя на меня через плечо другой девушки, — «ее сестра сошла с ума».
— Это правда, — говорит вторая и поворачивается, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Ее зовут Никки. Она была на моем первом уроке, и я знала, что как только она увидела, как я вошла в комнату, она собиралась заставить меня надрать
Наверное, я выдавала желаемое за действительное, надеясь, что слухи не дойдут до больницы Сент-Винстента. В Балларде их было невозможно пресечь — Бог свидетель, я пыталась. Но, несмотря на все мои усилия, самое травмирующее событие в жизни моей сестры превратилось во второе самое травмирующее событие в ее жизни. Сочувствие со стороны сверстников? Да, конечно. Кейси не получила ничего из этого, как только мельница слухов начала работать. Она стала сумасшедшей, накачанной наркотиками второкурсницей, которая пыталась утопиться, чтобы привлечь к себе внимание. Как будто Кейси, когда-нибудь была способна на такое.
— Моя кузина учится в Балларде и сказала, что эта сумасшедшая сучка загнала свою машину в озеро на выпускном, — радостно говорит Никки. — Сколько, блядь, дополнительных ты хочешь получить?
Моя рука опускается со шкафчика, когда я одариваю Никки слишком сладкой улыбкой. Засранцы из Балларда выгнали Кейси из школы, но будь я проклята, если позволю засранцам из Сент-Винсента сделать, то же самое. — Похоже, твоя кузина — тупая сука, которой следует научиться не произносить имя моей сестры.
Она улыбается в ответ, уверенная в себе и довольная своей жестокостью. — Но это правда, верно? У нее, типа, был психоз.
— Правда? — тихо спрашиваю я, сокращая расстояние между нами, чтобы говорить только с ней, несмотря на то, что глаза задерживаются на нас, а другие делают паузу, чтобы засвидетельствовать. — Что, если это была другая сестра, которая бросила свою машину в озеро? Что могло заставить ее совершить такой странный поступок? Кто-то вроде нее был бы не в себе. Совершенно непредсказуемой. Способна на все, на самом деле. Даже на внезапные приступы слепой ярости и сильного насилия. Без надлежащих лекарств и лечения я бы не хотела провоцировать такого человека, быть тем, что приведет ее в ярость. — Моя улыбка расширяется. — Кто знает, на что они способны, верно?
— Ну, хорошо. — Никки издала нервный смешок, заметив, что получила аудиторию, которую, как она думала, хотела получить, но теперь она менее уверена в своих мотивах. — Ты мне угрожаешь?
Я захлопываю свой шкафчик и улыбаюсь ей. — Нет, милая. Хорошей католической девушке не нужно угрожать. Бог поразит ее врагов за нее.
На этом я ухожу, оставляя ее размышлять о последствиях связывания с моей сестрой. Мне плевать, что обо мне говорят. Но если будут говорить о Кейси, то я разрушу их жизнь и все, что им дорого. Я не тот, с кем можно шутить.
— Это было маньячно. — Невысокая девушка с кольцом в носу проносится рядом со мной, пока я иду к кафетерию.
— Правда? — В такой школе как эта, есть тысяча способов получить пощечину, и я не доверяю дружелюбной улыбке больше, чем могу.
— У Никки будет посттравматический
— Ей стоит научиться тщательнее выбирать цели.
— Я Элиза, — говорит она. — Ты новенькая.
— Вот и все для того, чтобы держаться в тени.
— Это маленькая школа. Тебя рано или поздно должны были заметить.
Что-то в ее энергии заставляет меня любить ее, несмотря на мои осторожные подозрения. Она обладает спокойной уверенностью и легкой холодностью, которые убирают жжение из моей крови.
— Не хочешь отказаться от обеда и поехать на экскурсию в Никель? — спрашивает она.
Это предложение лучше, чем то, что ждет меня в столовой: сотня шепчущихся девушек, придумывающих еще более возмутительные истории о моей сестре и делающих ставки на мой следующий взрыв. У Кейси второй ланч, так что я даже не могу ее проведать. Если честно, меня это беспокоит. После аварии мы почти ни дня не проводили порознь. Я думала, что устала от рутины няни, но теперь я обнаружила, что меня занимает вопрос, справляется ли она лучше, чем я.
— Моя сестра не сумасшедшая, — сообщаю я Элизе, вскидывая одну бровь. — Просто чтобы ты знала.
— Я и не думала, что она такая, — легкомысленно отвечает Элиза. — Я знаю, что лучше не верить ни единому слову этих сплетниц.
— Хорошо.
Следуя за Элизой, мы оказались за южной границей кампуса. Здесь растительность была предоставлена самой себе, и она придвинулась к старому зданию из серого камня, взбираясь по его изрезанным стенам. Над зданием возвышается шпиль с отверстием, где должен быть колокол. Элиза с убедительным кивком открывает тяжелую деревянную дверь, которая разбухла и деформировалась за годы дождей и влажности, повредивших ее раму.
— Я не знала, что это есть здесь, — замечаю я.
Внутри старой часовни темно и пахнет плесенью. В ней все еще сохранились деревянные скамьи и псалтыри, хотя они обгорели и стали хрупкими. Страницы, разбросанные по земле, сминаются от вибрации наших шагов, которые смешиваются с отпечатками пыли на полу.
— Здесь был пожар. Десятилетия назад, — говорит Элиза.
— И они просто оставили его здесь?
— Да. Рассказывают, что у них была репетиция хора, монахиня и несколько студентов оказались в ловушке внутри. Погибли прямо здесь, — добавляет она, стоя за тем, что осталось от разрушающегося алтаря. — Семьи подали в суд, и борьба длилась годами. Они так и не удосужились его снести. Я прихожу сюда покурить.
Сквозь трещины в стенах проникают виноградные лозы, сорняки прорастают сквозь пол. Как будто земля медленно забирает его обратно. Только тусклый свет пробивается сквозь витражные окна.
— Сюда, — говорит она, подводя меня к подозрительной деревянной лестнице. Кто-то прислонил ее к стене, чтобы забраться на пустую колокольню.
Элиза жестом показывает, чтобы я забралась первой. Снизу она придерживает лестницу, чтобы она была устойчивой.
Я добираюсь до вершины, где солнечный свет почти ослепляет после того, как я поднимаюсь из темной часовни. Сквозь горячий белый свет я нащупываю карниз и хватаюсь за него, чувствуя, как лестница скрипит под ногами.