Нетопырь
Шрифт:
Теперь ее шкуру, наскоро снятую Горепой, он вместе с Петровичем выскабливал, удаляя остатки мяса и жира — Учитесь, отроки! — Петрович давал пояснения — Подкожный жировой слой животных нужно снимать тупым ножом с широким лезвием по направлению от хвоста к голове. Я взял один из половецких ножей и специально затупил его немного. Затем мы поместим на ночь шкуру в углубление мехом к земле и все сходят на нее по малой нужде. После этого утром шкуру промоем в реке. Можно было промыть соленой водой, но здесь соль на вес золота. Затем просушим ее. А когда выйдем к поселениям, найдем кожемяк,
Затем Петрович сел рядом с Горепой, крутящим головой на все стороны, удивленно наблюдая за этими странными людьми — Чему ты так удивляешься, воин? Ты не против, если мы тебя будем звать Горын?
— Не против! Что означает это слово?
— Этим словом называют огромного летающего змея, живущего в горах, Змей Горыныч, сокращенно Горын. Так что тебя в нас удивило помимо невиданных вещей и еды.
— Никогда не видел, что бы так передвигались на привале. Обычно русские, да и мы, половцы, никуда не спешат, а вы вон как будто бежите все время. Не отсюда вы! Видать очень издалека вы к нам пожаловали!
— Слышал ли ты, Горыныч, о русском княжестве на побережье Боспора?
— Слышал, только это было очень давно и теперь там нет русских дружин.
— Так вот нашими предками были дружинники Тьмутараканского князя, а мой предок — незаконнорожденным сыном князя Олега Святославича, долгое время воевавшего с Владимиром Мономахом и его сыновьями. Дети Олега Всеволод, Игорь, Мария, Глеб и Святослав братьями и сестрой моего деда являются, вот только его матерью была знатная византийка, с которой Олег во время заточения блудил. Когда родился мой дед, Олег приставил к нему своих дружинников, которые и стали предками этих воинов.
Горепа склонил голову — Значит ты тоже ханского рода, Федор! Я рад, что служу потомку русского князя.
— Увы! Незаконнорожденного.
Мы все раскрыли рты, слушая легенду, которую на ходу придумал наш подполковник.
Я выдохнул — Значит рюрикович, ты, Федор Петрович! А мой отец из какого рода — племени?
— Все ваши предки, Бесенок, (вот же черт старый, уел меня все-таки!) были из старых воинских родов, они были ближниками, можно сказать боярами.
— Ну слава, Богу! Хотя и жаль, что не рюриковичи! — прошептал я едва слышно, но отец услышал и дал «леща» — Спать иди, боярский сын!
Я не удержался и подошел к сэнсэю — Петрович! а как же незнание греческого языка? Никто не поверит.
— Эх ты, Бесенок! Я же полиглот с детства и знаю десять языков, в том числе и греческий! Правда не в совершенстве, только разговорный. Писать я по гречески не умею. Я даже латынь немного знаю! Иди спать и друзьям твоим тоже пора укладываться.
Глава 4
Ночь прошла спокойно, дикие звери не приближались к месту нашей стоянки, охраняемой семью волкодавами.
Петрович разбудил мою мать — Света, буди остальных! По словам Горына до лесной опушки всего часов пять осталось. Предлагаю поскорее покинуть Дикую Степь от греха подальше, а добравшись до леса, соберем хворост и приготовим мясо.
— Опять мясо! Я бы сейчас с удовольствием даже каши навернула. Манной. Да с молочком!
Собравшись, мы опять двинулись в путь, останавливаясь лишь для разминки уставших и ноющих мышц да справления нужды. Мы никогда раньше так долго не находились в седле и с непривычки натерли себе и задницу и ляжки.
Горын только удивленно цокал языком, не понимая как эти люди смогли преодолеть огромное расстояние от Понта. А еще он помнил о тех странных следах, обрывающимися, будто их обрезало. Даже лошадиные следы были только на одной поляне, будто все они свалились с неба. Горын, невольно хватался за обереги и молился Тэнгри, который неведомым способом переместил почти через всю Степь русскую дружину, в которую вошли жены и дети. О своих подозрениях Горын решил молчать — не дело обсуждать промысел Тэнгри!
В дороге нашим отцам, следующими в охранении нашего табора, удалось даже специально не охотясь, подстрелить еще пяток косуль и пару дроф, которые свми вылезли под выстрелы луков. Только охранение натянуло тетивы, дабы не терять время на натяжение.
Кинув птицу собакам, мы продолжили путь, оставив позади рычащих и чавкающих псов, догнавших нас после своего завтрака.
Петрович в бинокль постоянно оглядывал степь, наши двое снайперов время от времени поглядывали через прицелы.
Наконец на горизонте медленно стали приближаться деревья и мы невольно перевели лошадей на рысь. Половец вывел нас к озеру, в которое впадала едва заметная речка, до леса от противоположного берега было всего лишь метров тридцать. Обойдя озеро и выйдя к лесу, мы решили поставить здесь палатки.
— Боже! Моя бедная попа вот-вот заплачет горькими слезами! — Роза, которая на лошадях ранее каталась всего лишь несколько раз, едви не разревелась — Денис! Сними меня с седла, я не могу пошевелиться!
Рваный бережно снял жену и опустил ее на траву лицом вниз — Подожди пять минут, скоро ляжешь на вещмешок в палатке. Есть будешь?
— Какая нафиг еда! Там в термо-сумке льда случаем не осталось? На задницу положить.
— Макс, принеси матери льда, если остался, и передай баранину для готовки — Денис покачал головой и взялся за установку палатки.
Петрович руководил, отдавая приказы и потому обустройство лагеря было готово уже через двадцать минут.
Горепа, принявший свое новое имя, указал на едва заметный коридор между деревьями — Отсюда до Ельца совсем немного, всего лишь часов пять хода. Дорога хоть и самая короткая, но по ней может двигаться только один всадник, поэтому половцы сюда не суются! — Петрович отметил, что новый дружинник себя уже к половцам не причисляет и кивнул — Отлично! А пешие могут двигаться по лесу вдоль этой тропы?