Нетопырь

Несбё Ю

— Да-а-а, — Юн почесал затылок карандашом. — Мы справились бы и сами, но потеряли бы время. Знаешь, как часто в таких случаях убийцей оказывается любовник? В пятидесяти восьми процентах из ста. После того как ты перевел письмо, Эндрю знал, что мы постараемся найти тайного возлюбленного Ингер Холтер. И если он хотел прикрывать Уайта, то вполне мог для виду помогать нам. Тебя, например, не удивило, что он по фотографии узнал город, по которому когда-то гулял, обкурившись?

— Возможно, Юн,

не знаю. Все равно, не думаю, что из этого что-то выйдет. Хотя, может быть, убийца — действительно Эванс Уайт. Но если бы я так думал, ни за что не стал бы впутывать в это Биргитту.

— А кто же, по-твоему, убийца?

— В смысле, кого я подозреваю на этот раз?

Юн улыбнулся:

— Ну да.

Харри потер шею.

— Я уже дважды поднимал тревогу, Юн. Когда в третий раз кричишь «Волк!», тебе больше не верят. Так что теперь мне надо знать наверняка.

— А почему ты пришел ко мне, Харри? Почему не к кому-нибудь из начальства?

— Потому что ты можешь кое-что выяснить тайком. Так, чтобы никто не узнал.

— Чтобы никто не узнал?

— Знаю, звучит подозрительно. И знаю, тебе есть что терять — и больше, чем остальным. Но кроме тебя, Юн, мне никто не поможет. Ну как?

Юн пристально на него посмотрел.

— Это поможет найти убийцу, Харри?

— Надеюсь.

18

Неприятность и прогулка по парку

— «Браво», прием!

Щелчок.

— Рация работает как надо, — крикнул Лебье. — Как у вас?

— Нормально, — ответил Харри.

Он сидел на заправленной постели и смотрел на фотографию Биргитты на ночном столике. Фотографию с конфирмации. Такая юная, серьезная и непривычная — с кудряшками и без веснушек, которых, конечно, не видно из-за того, что фотографию передержали при съемке. Биргитта плохо получилась на этой фотографии. Она говорила, у нее есть и другая, которая может поднять настроение в трудные дни — мол, все не так плохо.

— Какой план? — крикнул Лебье из кухни.

— Через пятнадцать минут она выйдет из «Олбери». Там ребята закрепляют на ней передатчик.

— Ее довезут до Дарлингхерст-роуд?

— Нет. Мы не знаем, где именно сейчас Уайт. Он может увидеть, как она выходит из машины, и что-то заподозрить. Она пойдет пешком от «Олбери».

Послышался голос Уодкинса:

— Все отлично. Отсюда можно незаметно наблюдать за ними. Мы все время будем видеть девушку, Хоули. Где ты, Хоули?

— Здесь, сэр. Я услышал. Отлично, сэр.

— Как рация, Лебье?

— Контакт, сэр. Все на местах. Можно приступать.

Харри снова и снова все взвешивал. Находил «за» и «против». Спорил сам с собой. Пробовал смотреть под разными углами. И

наконец решил: пусть думает что ей угодно, считает это банальностью, ребячеством, хитрой уловкой. Развернул принесенную им дикую красную розу и поставил в стакан на ночном столике, рядом с фотографией.

Потом задумался. Вдруг ее это будет раздражать? Что, если Эванс Уайт, увидев розу рядом с кроватью, станет задавать вопросы? Он осторожно потрогал шипы. Нет. Биргитта, наоборот, почувствует его поддержку, это придаст ей сил.

Он посмотрел на часы. Восемь.

— Эй, пора начинать! — крикнул он в гостиную.

Что-то было не так. Харри не слышал, что они говорят, но до него доносилось потрескивание рации в гостиной. Слишком часто. Все знали, что им делать, и если бы все шло по плану, так часто переговариваться было бы ни к чему.

— Черт, черт, черт! — выругался Уодкинс.

Лебье снял наушники и повернулся к Харри.

— Она не появляется, — сказал он.

— Что?

— Ровно в восемь пятнадцать она вышла из «Олбери». Оттуда до Кингз-Кросс не больше десяти минут ходьбы. Прошло уже двадцать пять.

— Кажется, вы говорили, что все время будете за ней следить!

— Начиная с места встречи. Раньше нельзя…

— А микрофон? Когда она выходила, на ней уже был передатчик.

— Контакт пропал. Был — и вдруг пропал. Сразу же.

— Карта есть? Куда она пошла? — Харри говорил тихо и быстро.

Лебье достал из сумки карту Сиднея. Харри нашел Паддингтон и Кингз-Кросс.

— Какой дорогой она должна была идти? — спросил Лебье по рации.

— Самой короткой. По Виктория-стрит.

— Вот, — сказал Харри. — До угла Оксфорд-стрит и по Виктория-стрит, мимо больницы Сент-Винсент и Грин-парка, до перекрестка с Дарлингхерст-роуд и еще двести метров до бара «Голодный Джон». Проще не бывает!

Уодкинс взял микрофон:

— Смит, пошлите две машины на Виктория-стрит, на поиски девушки. Попросите помочь тех, кто остался в «Олбери». Одной машине оставаться у «Голодного Джона» на случай, если она появится. Действуйте быстро и по возможности без шума. Как только что-то выяснится, докладывайте.

Уодкинс отбросил микрофон.

— Черт возьми! Что происходит? Ее сбили? Ограбили? Изнасиловали? Черт, черт!

Лебье и Харри переглянулись.

— Что, если Уайт ехал по Виктория-стрит, узнал ее и посадил в машину? — предположил Лебье. — Он ведь видел ее раньше, в «Олбери», мог узнать.

— Передатчик, — сказал Харри. — Он должен работать!

— «Браво»! «Браво»! Говорит Уодкинс. Вы получаете сигнал передатчика? Да? Направление «Олбери»? Значит, она недалеко. Быстрее, быстрее! Хорошо. Конец связи.