Нет пути назад

Афанасьев Александр

– Осторожно. Тера с Братом – зал. Держитесь у входа.

– Есть.

Снова лучи фонарей, бегающие по стенам, пластающие на ломти черноту. На стене – брызги крови, на полу тоже, кого-то тащили, возможно, и прикончили прямо тут. Когда это было? Когда началось? Или когда они пришли?

Мерзкий хруст под ногами – как по насекомым идешь. В Средней Азии еще такое бывает, когда саранчу пропустят. Бр-р…

– Секите справа. Входим.

Разгромленный кабинет. Простукали стены – нашли потайной ход, о котором и говорил раненый, перед тем как умереть

от кровопотери и действия наркотического препарата, примененного при допросе. Ступени уходят вниз и поворачивают.

– Биток первый. Смотреть под ноги.

Спуск. Коридор… самое хреновое, как труба – не спрятаться. Фонари выключены – может быть взрывное устройство на фотоэлементе. У идущего первым Битка – прибор ночного видения.

– Черт… стоп.

– Доклад.

– Растяжка. Хреновая.

– Снимешь?

– Да… отойдите.

– Лютый, прикрой.

Лютый – это он. Обычный парень из России, который пошел в армию, чтобы доказать самому себе, что он может. Парень, выдержавший ад среднеазиатской учебки. Парень, который считает, что не все ладно, и нашедший в этом единомышленников.

– Смотреть…

Конечно, они все правильно делали. И делают. Старшой голова. Если бы он не поверил тому информатору, они не взяли бы этого духа. Ну а то, что его семью положили… так и надо козлам, все они одним миром мазаны. Кто хочет судить – приезжайте в Среднюю Азию да поживите… да не месяцок, а побольше, чтобы проникнуться. Хрен они ассимилировались! С виду – любезные, обходительные, «хозяином» зовут, а на деле… зверье зверьем. Одного брали недавно… с виду все хорошо, а как пошарились – подземная тюрьма, там камера пыток, железный кол – это для казни, людей на кол сажать. Этого, конечно, под суд, пожизненное, наверное, дадут… но это тот, кого поймали, а кого не поймали? Не… все они одним миром мазаны, только жестокость они и понимают…

Жаль, что тот генерал сбежал… важная птица.

– Лузга, как там?

– Чисто. Пара машин проскочила, и все. Движения нет.

– Точно?

– Если только за зданиями.

– Смотри внимательно.

– Лютый, держи.

Пальцы сжимают холодное рубчатое тело гранаты.

– Вставь сам… не могу, б… спина болит.

У каждого из них – по несколько булавок, как раз для таких случаев. Еще непонятно, что за граната, – эти твари наловчились черный порох из запала высыпать и вместо него автоматный… сразу рвет…

– Давай помогу, держи.

Нет, все-таки командир у них хороший мужик. Заботливый.

Луч света высвечивает гранату, намертво зажатую в руке. Булавка находит свое законное место.

– Все, отпусти. Биток, что там у тебя?

– Похоже, чисто. Без ума минировали.

– Идем вперед. Проверять углы.

Они спускаются вниз – дальше коридор. Выходят… каждый знает свой маневр, никаких команд не нужно. В каждой части тренажер ближнего боя помещений они зачистили. Бог весть сколько…

Лучи жадно шарят по коридору. Справа – отгороженные решетчатыми дверьми комнаты с ячейками для клиентов,

справа – кабинеты для работы с ценностями. Отличительной чертой таких кабинетов является полное отсутствие чего-либо лишнего и мебель из прозрачного, очень прочного пластика. Никаких щелей. Это чтобы было видно, если что-то вдруг упадет на пол. И чтобы были видны руки друг друга, если совершается сделка.

Здесь тоже следы крови, в одном месте – следы от пуль. Но немного. Еще пулями разбита одна из дверей.

Клиентские хранилища вскрыты. Все валяется на полу – не ценности, конечно, а пустые ячейки. Тут же какие-то бумаги… в том числе с водяными знаками. Это бандитов не заинтересовало, точнее, ума не хватило.

Лютый поднял одну бумагу, прочитал:

– Место для индоссамента [28] …

– Брось. Что здесь?

– Чисто. Полный ноль, господин майор. Все ячейки вскрыты, все вывезено.

– Лифт. Вскрываем.

Действительно, в торце коридора – двери грузового лифта. Они почему-то не вскрыты.

28

Место для передаточной надписи на векселе, от итальянского – in dosso – «на спине». Делается на обратной стороне векселя. Если вексель предъявительский, то это золотая жила.

– Биток, давай. Осторожно.

Короткая, титановая монтировка легко вскрывает двери. Лифт явно грузовой, не пассажирский.

– Ни хрена себе…

Фонари светят вниз. Кабина внизу, по размерам – как раз под стандартный грузовой контейнер. Поражает глубина – метров десять, и два – два с половиной под кабину. Это уже очень серьезно, в обычных филиалах такого быть не может.

– Биток, Лютый – первые. Осторожно.

Спуск вниз – сначала надо закрепиться. Автомат тоже в сторону, при спуске нужно оружие, которым можно действовать одной рукой. Пистолет-пулемет – в самый раз…

– Есть?

– Есть, давай. Мы следим.

Нервы все же играют.

– Куда крепить?

– А вон, решетка.

Банковская решетка. Подергали – крепко. Ну, с Богом.

Альпинистское кольцо замедляет снижение. В одной руке оружие, другая, одетая в кевларовую перчатку, замедляет снижение. Это намного сложнее, чем кажется. Когда они занимались в Крыму – там чертовски много гор и до всего рукой подать, – чаще всего новички, пытаясь так спуститься, переворачивались вниз головой. Но они не новички.

– Готов?

Биток кивнул. Он из дурной семьи, в армии от тюрьмы спасся. Хулиган, ему и до сих пор море по колено.

Внизу может быть все что угодно. Дверь лифта, судя по тусклому свету, открыта внизу так же, как и наверху, на нулевом этаже. Может быть, там с десяток стволов нацелены. Уйти не получится – так и расстреляют.

– Три-два-один, давай!

Они в последний раз толкнулись ногами от стены и вылетели вниз, как чертики из коробочки. Оружие наготове, палец на спуске…