Нет прохода
Шрифт:
Поспешно переодевшись и подкрепившись, они отправились вместе в Торговый Дом Дефренье и Ко. Там они нашли письмо, о котором говорил им возчик вина, со вложением образчиков и сличений почерка, необходимых для изобличения подделывателя. Так как Вендэлем уже было принято решение безостановочно спешить дальше, то их задерживал только вопрос о том, через какой перевал они могли бы перейти Альпы? Относительно состояния двух перевалов — С.-Готардского и Симплонского — проводники и погонщики мулов очень расходились в мнениях. К тому же оба перевала были еще довольно далеко, чтобы можно было предупредить путешественников на основании каких бы то ни было последних известий. Но кроме того, они хорошо знали, что снежный обвал мог в один
Они направились в Женеву, в Лозанну, вдоль низменного берега озера в Вевэ, оттуда в извивающуюся спиралью долину, окруженную горными вершинами и, наконец, достигли долины Роны. Шум колес кареты, стучавших и день, и ночь, сделался для них как бы шумом колес больших часов, отбивавших время. Путешествие не разнообразилось переменой погоды после того, как установился продолжительный мороз. На фоне пасмурного желтого неба перед ними вырисовывались Альпийские горные цепи; путники видели на более близких и низких вершинах холмов и на их склонах довольно много снега, который оттенял, в силу контраста, мрачную прозрачность озера, поток и водопад. От снежной белизны деревни казались бесцветными и грязными. Но снега больше не падало и на дороге не было больших снежных сугробов. Довольно плотная белая туманная мгла, висевшая над долиной и оседавшая на волосах и платье путников в виде ледяных игл, вносила единственное разнообразие в окружающую картину. И дни, и ночи напролет раздавался стук колес. И все время они стучали, и одному из путешественников слышался иной напев, отличавшийся от напева Рейна: «Случай украсть у него живого упущен, и я должен убить его».
Они прибыли, наконец, в маленький бедный городок Бриг и подножья Симплона. Они прибыли туда когда стемнело, но все же могли заметить, как ничтожны кажутся творенья людей и сами люди перед горными громадами, нависшими над ними. Здесь они должны были остаться на ночлег и здесь было тепло от огня и лампы, от обеда и вина и от громкой после этого беседы с проводниками и погонщиками. За последние четыре дня еще ни одно человеческое существо не проходило через перевал. Снег, лежащий выше снеговой линии, был слишком мягок для колесного экипажа и не довольно еще тверд для саней. Небо было затянуто тучами, предвещавшими снег. Он собирался идти все эти дни, и то, что его еще до сих пор не было, считалось просто чудом, и все были уверены, что он непременно должен будет пойти. Никакой экипаж не мог проехать. Можно было попытаться переехать на мулах или попробовать перейти горы пешком; но в обоих случаях лучшим проводникам приходилось давать особую возвышенную плату за чрезвычайный риск, при чем плата бралась все равно, удастся ли им перевести через перевал обоих путешественников или придется повернуть назад и доставить их обратно во избежание опасности.
В этом обсуждении положения вещей Обенрейцер не принимал никакого участия. Он молчаливо сидел у огня и курил, пока комната не опустела, и Вендэль не обратился к нему.
— Ба! Мне наскучили эти бедные парни и их торг, — сказал он в ответ. — Все одна и та же история. Это история о том, как они торгуются сегодня и как они торговались, когда я был оборванным мальчишкой. Что надо вам и мне? Нам надо по дорожному ранцу и по альпенштоку. Нам не нужен проводник, мы могли быть его проводниками, а не он нашим. мы оставим здесь наши саки и перейдем вдвоем с вами горы. Ведь, мы уже и раньше бывали вместе с вами в горах, а я природный горец и знаю этот перевал. Перевал! — скорее большая дорога! — знаю, говорю, его наизусть. Мы оставим этих жалких бедных парней торговаться с другими; но они не должны нас задерживать под тем предлогом, что им надо заработать себе денег. Ведь, этого-то они только и добиваются.
Вендэль, довольный, что ему не придется вступать в спор и что узел так легко разрубается, и в то же время деятельный, любящий приключения,
На рассвете они нашли почти половину жителей городка, собравшихся на узкой улице, чтобы посмотреть, как они отправляются в путь. Люди толковали друг с другом, собравшись группами; проводники и погонщики шептались в стороне и посматривали вверх на небо; никто не пожелал им доброго пути.
Когда они начали подниматься, луч солнца засиял из-за туч, хотя, впрочем, небо было по-прежнему затянуто ими, и на мгновенье оловянные шпицы городских домов заблестели, так серебряные.
— Хорошее предзнаменование! — сказал Вендэль (хотя оно исчезло во время его слов). — Быть может, наш пример откроет перевал с этой стороны.
— Нет, за нами не пойдут, — возразил Обенрейцер, взглянув вверх на небо и оглянувшись затем на долину. — Мы будем там одни.
В горах
Дорога была довольно хороша для сильных пешеходов, и воздух делался все чище и все легче им дышалось по мере того, как они оба поднимались. Но все небо было затянуто по-прежнему, как оно было затянуто все эти дни. Слух был смущен не менее зрения таким продолжительным ожиданием какой-то перемены, которая, казалось, нависла в воздухе. Тишина была так же тягостна, как и нависшие тучи, или, вернее, туча, так как казалось, что во всем небе всего только одна туча, затянувшая собою весь небесный свод.
Хотя свет не пробивался через эту мрачную пелену, однако, воздух был очень прозрачен и чист. Позади них внизу в долине Роны можно было проследить течение реки во всех ее бесчисленных извивах, страшно мрачной и торжественно печальной в своем однотонном свинцовом оттенке и лишенной всех других цветов. Далеко впереди и высоко над путешественниками нависли ледники и обвалы, готовые низвергнуться на те места, где им нужно будет сейчас проходить; глубоко внизу под ними с правой стороны чернела пропасть и ревел поток; страшные горы вырастали во всех направлениях. Величественный ландшафт, не оживляемый ни пятнами перебегающего света, ни одиноким солнечным лучом, был, однако, чрезвычайно резок в своей дикости. Сердца двух одиноких людей могли бы немного сжаться от жуткого чувства, если бы они прокладывали себе дорогу на протяжении десятков миль и часов среди целого легиона молчаливых и неподвижных людей — таких же людей, как они сами — пристально смотрящих на них с нахмуренным челом. Но насколько же больше должны они сжаться перед легионом могущественнейших творений Природы и перед мрачностью, которая может через одно мгновение превратиться в ярость!
По мере того, как они поднимались, дорога становилась постепенно все более неудобной и трудной. Но бодрость духа Вендэля увеличивалась вместе с тем, как они восходили все выше и выше, оставляя за собой все больше пройденного пространства. Обенрейцер говорил мало и шел вперед к какой-то определенной им цели. Оба они вполне подходили в этой экспедиции в отношении ловкости и неутомимости. Все то, что природный горец читал в различных приметах погоды и что было скрыто для другого, он держал про себя.
— Перейдем ли мы через перевал сегодня? — спросил Вендэль.
— Нет, — ответил его спутник. — Вы видите, что здесь снег лежит гораздо более толстым слоем, чем он лежит на пол-лиги [1] ниже. Чем выше мы будем подниматься, тем глубже будет снег. Даже сейчас мы скорее бредем, чем идем. А дни так коротки! Будет хорошо, если мы поднимемся до высоты пятого Убежища и переночуем сегодня в Странноприимном доме.
— А нет опасности, что погода разыграется ночью, — спросил тревожно Вендэль, — и нас заметет снегом?
1
Лига = 3 географических мили.