Несвершенное
Шрифт:
Томо сидел на стуле с книгой комиксов на коленках. Он улыбнулся, когда дверь открылась, и хотя на его щеках застыли слезы, похоже, с ним все было в порядке. Он просто был очень рад ее видеть.
С Теном было иначе. Тен сидел на краю кровати, напряженный, словно натянутая тетива. Холли никогда не считала, что хорошо умеет ладить с детьми. Она чувствовала себя с ними неуютно, но не успела опомниться, как уже обнимала Тена.
Вернее, она старалась обернуть ребенка руками. Он сопротивлялся, буравя
— Тебе чем-нибудь помочь?
Тен ответил:
— Да. Я хочу наказать их. Плохие люди должны быть наказаны. Я знаю, что я… источник. А ты — чародей, ведь так?
Холли показалось, будто он обвинял ее, что-то такое было в глазах этого маленького мальчика.
— Верно, но пока не очень умелый, — ответила она.
Холли заметила, что по какой-то причине ее некомпетентность, похоже, успокоила Тена. Его напряженная спина под ее рукой чуть расслабилась, хотя он все еще держался отстраненно, не позволяя ей по-настоящему обнять себя.
— Ничего страшного. Ты станешь лучше, как только у тебя появится источник. Если ты пообещаешь защищать всех, то я буду твоим источником, — процедил Тен сквозь зубы.
У Холли засосало под ложечкой. Идея была настолько близка к тому, с чем Кэми боролась. Это было ужасно, но от вида Тена Холли было еще хуже. Посеревший, словно присыпанный пеплом, он дрожал, будто его тащили к столбу, чтобы привязать и сжечь.
— Я не могу этого сделать, — тихо сказала Холли. — Ты возненавидишь это.
— Но тогда еще кто-нибудь погибнет, — возразил Тен, — и неважно, возненавижу я это или нет. Ржавый мертв. И мама погибла. Их не вернуть.
Томо неожиданно взвыл, подобно сирене.
— Мамы нет! Ее больше нет! А папа сказал, что с ней все будет хорошо.
— Ты ребенок и не понимаешь! — отрезал Тен. — А я понимаю! У папы и Анджелы нет магии! Кто-то может их убить. И та тетя, ну, Линберн, ей нравится наш папа, но не нравится Анджела. Ты же не хочешь, чтобы с Анджелой случилось что-то плохое, да?
Холли чувствовала себя под его взглядом так, будто ее не просто обвиняли, а нападали на нее. Его глаза видели слишком многое, умудренные не по годам. Кэми всегда описывала Тена застенчивым, тихим и милым. Холли не знала, каким он был прежде, прежде чем люди начали умирать, и весь мир вокруг него переменился, но теперь он не казался милым. Может быть, он был дрожащим ребенком, но проницательным и холодным.
— Нет, — прошептала Холли. — Прости, но я все равно не могу на это пойти. Не сейчас.
— А потом? — Его голос был непреклонен. — Если необходимость будет острой-преострой, если не останется другого выхода? Поклянись, что сделаешь это.
Холли сглотнула.
— Клянусь.
— Отлично, — сказал
Возможно, он был рад избавиться от необходимости немедленно лишиться души, но не показал этого. Он выскользнул из ее рук, лег на кровать лицом к стене и замер.
— Извини, но я не хочу быть твоим источником, — сказал Томо, попинывая ножки стульев. Он, похоже, успокоился, стоило только брату перестать противоречить ему по поводу состояния их мамы. — Ты мне нравишься такая.
— Спасибо, — сказала Холли. — Я понимаю. Порой, ты просто чувствуешь иначе.
Оказалось, что она в состоянии улыбнуться ему. Хотя ее улыбка больше походила на печальную усмешку. Отвергнута восьмилетним ребенком — совершенно в духе сегодняшнего дня Холли.
— Эш мог бы стать моим чародеем, если бы захотел. Этот вариант мне нравится больше всего. — Томо выглядел задумчивым. — Но он, кажись, чародей Кэми, как и тот, другой… ну, ты знаешь, с покореженным лицом.
— Не смей так говорить о Джареде! — взвилась Холли.
Томо закатил глаза и пожал плечами, дескать, как скажешь.
— Кэми, кажется, ужасно переживает из-за этой парочки. Она ответственная и замороченная, потому что старшая, и не может по-настоящему порадоваться. Не то что я. Как по мне, это могло быть бы очень прикольно.
— Не думаю, что есть хоть что-то прикольное в связи с чародеями, — тихо проговорил Тен.
Повисла долгая тишина.
— Ты точно знаешь, что Ржавый не вернется? — спросил Томо. — Точно-преточно? Может, кто-то что-то не так понял?
Когда он перелистывал страницы комиксов, его рука дернулась и помяла страницы, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Он заметил, что Холли наблюдала за ним, поэтому вновь усмехнулся.
Холли и правда не считала, что в ней заложена какая-то особенная нежность к детям, но она посмотрела на Томо, такого сознательно легкомысленного, а потом на отстраненного, израненного Тена, свернувшегося калачиком на кровати, готового совершить нечто, ужасающее его. Она вдруг поняла, почему кто-то может пойти на все, чтобы защитить их. Она поняла мотивы поступка Ржавого.
Кэми легла и даже немного поспала, выжатая, как лимон, слезами, до тех пор, пока отчаяние и истощение не слились в одно целое. Она все еще лежала в постели, когда почувствовала, как ракушка в ее кармане ожила.
Она мысленно позвала Эша.
«Приходи сейчас же, — сказала она, — и Джареда прихвати. Речь о твоей маме».
Кэми соскочила на пол и уселась на колени рядом с кроватью. Она положила ракушку на белое покрывала и стала ждать. В комнату вошли Эш и Джаред и уселись по обе стороны от нее. Из ракушки раздался спокойный уверенный голос Роба Линберна, голос опытного политика, и эхом разнесся по комнате.