Несвершенное
Шрифт:
Дом, женщина, озеро и лес.
Стена не шевельнулась.
Кэми пробовала и пробовала разные комбинации, и с каждой новой попыткой ее отчаяние усиливалось: женщина, озеро, лес, дом. Озеро, дом, лес и женщина.
Она осознала, что пока она беспорядочно хлопала по стене, пробуя разные комбинации, остальные таращились на ее судорожные действия. Они выглядели весьма встревоженными.
— Я подумала… может быть это фамильный герб Линбернов, — объяснила Кэми. Когда Кэми произнесла эту мысль вслух, она показалась даже ей бредовой. — Ну, знаете, лес и озеро, дом и женщина.
Холли
— Но на гербе Линбернов есть меч?
На гербе меч был, однако Кэми считала, что меч и рукоять служили разве что жуткой рамкой для четырех изображений.
В любом случае, никакого меча на настенном панно не было. Кэми покосилась на панно, словно, таким образом, она могла заставить меч появиться. А потом она резко развернулась и обняла Холли.
— Ты — гений! — заявила Кэми и расцеловала подругу в обе неожиданно разрумянившиеся щеки.
После Кэми отпустила Холли и шагнула вперед, чтобы нажать на один большой камень, лежащий на берегу озера.
Раздался скрежет камня о камень — звук открывающейся гробницы. Каменная кладка панно медленно пришла в движение, и спустя какое-то время изображение Ауримера исчезло, ненастоящая женщина была обезглавлена, а в стене появилась, размером с камин, на половину стены, зияющая темная дыра.
«Джаред», мысленно позвала Кэми, будто она все еще могла разговаривать с ним вот так. Она не позволила себе выкрикнуть его имя. Он будет в безопасности, скоро, если она все сделает правильно.
— Линберны говорили, что король Артур был источником, а Озерная Дева — чародейкой, — произнесла почти шепотом Кэми. — Я подумала, что они, возможно, решили поумничать и придумали какую-то суперзагадку. Меч в камне.
— Артур стал королем, вытащив меч из камня. — В голосе Эша было слышно легкое удивление, такое же легкое, как и само чувство, которое будто туманом окутывало Кэми. Эш был единственным в их отряде, кому были интересны предания наравне с Кэми. Его взрастили на историях, рассказанных чародеями.
— Линберны — самовлюбленные и хитрые ублюдки, — сообщила Анджела. — Загадка, зашифрованная энигмой, которая, в свою очередь, упакована в огромную занозу в заднице. Молодец, Кэми. — Она помедлила и добавила: — Умница, Холли.
Кэми повернулась к Эмбер и начала развязывать скакалку на ее запястьях. Не то чтобы она теперь начала доверять Эмбер, просто веревка ей понадобилась для других целей. Она взглянула на Анджелу в поисках поддержки.
— Я иду за ним, — сказала она Анджеле. — Я должна быть одна. Понятно?
— Вполне, — сказала Анджела. — Мы с Ржавым подержим веревку.
— Холли, сделаешь кое-что для меня? — спросила Кэми, и Холли, заливаясь еще сильнее румянцем, чем тогда, когда Кэми с Анджелой ее похвалили, кивнула. — Прокрадись в библиотеку внизу и набери книг, которые на вид тебе могут показаться полезными — все, что угодно про город, что-нибудь историческое. Если книга о 1480 годах, бери, не раздумывая, а потом возвращайся. Будь осторожна.
Именно в пятнадцатом веке жили Элинор Линберн и ее источник Мэтью Купер — единственный источник, о котором было известно Кэми, кроме нее самой. Это было самым целесообразным, насколько в данный момент
Она склонила голову, чтобы не стукнуться о камень, и с веревкой, зажатой в руках, она начала свой спуск вниз по стене.
Когда веревка обожгла Кэми ладони, стена, царапающая костяшки, показалась ей сухой и холодной. Она доверяла людям, держащим веревку, но это не избавляло от ощущения ног, свисающих над тьмой, которая убегала вниз на тысячи саженей.
Но оказалось, что спускаться вниз пришлось не очень далеко, и было не очень-то и темно. Когда Кэми спустилась, глаза привыкли к тусклому свету, исходящему из отверстия в стене над ее головой, где снаружи ее ждали друзья.
Свет окрасил камни в темно-серый. Девушка ничего не видела, кроме каменной стены перед собой. Она могла различить застарелый запах пыли и свежей крови. Кэми велела себе просто продолжать двигаться все дальше и дальше, рука за рукой, скользя подошвами по стене. Она так и делала, пока ступня не коснулась чего-то другого.
Кэми отпустила веревку, когда поняла, что стоит прямо на трупе. Она не закричала, разве что мысленно. Она не позволила себе поддаться панике. Она проигнорировала ощущение треска костей под своим весом и просто сошла с тела на грязный каменный пол.
Света было чуть, но и его оказалось достаточно. Она могла разглядеть его пепельные волосы, лицо едва походило на человеческое, и все же оно выглядело юным. Она взяла себя в руки. Это было старое тело, ему много лет, а Джаред был жив еще вчера.
Кэми медленно и осторожно развернулась в этом ужасно узком пространстве.
Джаред был на другой стороне могилы. Он сидел в неестественной позе, а не лежал, потому что лежать было негде.
Кэми опустилась на колени рядом с ним, и черные оборки ее юбки упали ему на ноги. Она вгляделась в его лицо, она знала его наизусть. Оно выглядело более худым, но без признаков безвозвратных или жутких изменений. Кэми жадно и отчаянно впитывала взглядом, всего одно мгновение, вместившее в себя все те дни, что она не видела его, аристократические Линберновские черты его лица, резкий росчерк шрама, изгиб золотых ресниц и плавную линию рта, придававшие ему юный вид, каким он в сущности и был — юным. Кэми подалась вперед, прикоснулась к его руке, и позвала его по имени:
— Джаред.
Его рука была теплой под ее ладонями, и ощущение этого тепла чуть успокоило царапающее чувство беспокойства в груди, но он не пошевелился. Кэми скользнула рукой вниз, чтобы взять в кольцо своих пальцев его запястье, как можно нежнее, едва смея двигаться, чтобы почувствовать то, что она ищет. Обнаружив ровный пульс, она издала вздох, больше похожий на всхлип.
— Джаред, — взмолилась она, и крепко сжала руку вокруг его запястья. Она не могла дотянуться до него мысленно и не могла кричать, но она уже однажды нашла его в темных, зимних водах и найдет сейчас, и неважно, как сильно он заблудился. — Джаред, — повторила она, произнеся его имя как молитву и обещание одновременно.