Несущий свободу

Поль Игорь Владимирович

Где-то в тумане раздался резкий щелчок – будто ударили монетой по стеклу. Ханна испуганно вздрогнула. Гудя, как высоковольтная линия, на дорогу вскарабкался безобразный стальной кентавр и покатил, расшвыривая с треугольных гусениц комки грязи. Ей показалось, будто оружейные стволы наставлены прямо на нее, и она замерла, боясь шевельнуться.

– Не пугайтесь, он просто патрулирует периметр.

Она повернула голову. Высокий бородатый мужчина ободряюще улыбался ей.

– Главное, не делайте резких движений, и он не обратит на вас внимания.

–

Благодарю, я знаю, – сухо ответила Ханна: ей стало неприятно, что незнакомый человек стал свидетелем ее слабости. К тому же уличные знакомства в стране дикарей часто бывают смертельно опасны.

Бородач кивнул, поправил сумку на плече и отправился дальше, спокойный и независимый.

Ханна задумчиво смотрела ему вслед, пока туман не поглотил высокую фигуру. Сердце ее колотилось как после долгого бега. Что-то в случайном собеседнике против воли раскрепостило ее. Может быть, его мягкая улыбка? Она вспомнила – у него голубые глаза. И эта борода ему удивительно к лицу. Ей вдруг стало неловко за свою резкость. Случайному прохожему взбрело в голову поддержать испуганную женщину. С этой чертовой войной она совершенно отвыкла от проявления простых человеческих чувств. Она посмотрелась в зеркало. Подумала: «Выгляжу ужасно, глаза покраснели. Неудивительно, что я его не заинтересовала». Одернула себя – ее ждет связной Герба Рамиреса, большой шишки из «Тигров», дурацкая интрижка сейчас, как камушек в ботинке.

Но ненужная грустинка никак не желала исчезать. Ханна обняла руль, устроилась щекой на руке и попробовала думать о Джоне. Минуты вязли в тумане, каждая длиной с час. Очередь продвигалась невыносимо медленно.

– Не хочу показаться навязчивым, мисс, но такая беспечность здесь неуместна, – произнес над ухом тот же голос.

Она встрепенулась. «Я просто соскучилась по Джону, уверила она себя. Хочу скоротать время».

– Вы всегда появляетесь как привидение?

– Это все туман, – ответил он. – Здесь такие не редкость – вокруг влажный лес. Я вас напугал?

– Ничуть. Что вы там говорили про беспечность?

– Похоже, вы едете одна.

– Допустим.

– Отчаянная вы женщина.

– Довольно неуклюжий заход, скажу я вам.

Он обезоруживающе улыбнулся:

– Дремлете одна в машине, да еще и окна настежь. Дендал неплохой городок, но из-за войны женщин тут маловато.

– Предлагаете составить вам компанию? – против желания едко спросила она.

Он оставил ее колкий тон без внимания:

– Здесь обожают белых женщин, любая дурнушка c планеты Альянса сойдет за королеву. А такая как вы, да еще без сопровождения – как красная тряпка для быка. Знаете – половина копов тут связана с бандитами. Не успеете моргнуть, как с вами беда приключится.

– А вторая половина?

– Вторая с партизанами. Здесь это основной бизнес. Закон рынка – спрос превышает предложение.

– Нечего сказать, веселая картина. А как же миротворцы?

– Они тут ничего не решают. Забились в свои укрепления, смену и продукты им доставляют вертолетами. Это вам не Пуданг, регулярных частей тут нет.

Сектор контролирует военная компания. «Черная вода», если не ошибаюсь. Специализируется на вербовке пехоты.

– Что ж, я буду осторожна, сеньор…

– Альберто Хастингс, мисс.

– Ханна Дэвис.

У него оказалась крепкая и в то же время совершенно не грубая рука. Совсем как у Джона.

– Благодарю за предупреждение, Альберто.

– Был рад помочь, Ханна.

Кольнуло разочарование – он снова уходит. Она боролась с собой: господи, да что со мной приключилось? Так не ко времени.

– А вы, Альберто? Чем вы занимаетесь? – спросила она вдогонку, чувствуя, как горят щеки. Возникла спасительная мысль: мы просто немного поговорим.

Он остановился. Казалось, вопрос заставил его крепко задуматься.

– Да чем только не занимаюсь, Ханна. Мясо выращиваю. Табаком торгую. Иногда не гнушаюсь перепродать машину-другую – жить-то надо.

– Вы местный?

– Нет, я из Куригу. Но сейчас живу в Пуданге.

– А я-то гадаю, что у вас за акцент.

– Просто долгое время жил далеко от дома. Если хотите, можем говорить по-английски.

– Вот так дела, – она заговорила на родном языке с удовольствием, какого не ожидала. – Будто земляка встретила.

– Последний раз говорил по-английски еще в университете. Наверное, у меня безобразный акцент. Вы уж не смейтесь.

Интересно, что он решит, если она сейчас подкрасит губы? Воспримет это как жест заинтересованности? Она вновь почувствовала себя двадцатилетней. В двадцать лет Ханна попала на свою первую войну. Тогда она принимала все близко к сердцу, потому что еще верила в добро и зло, имела идеалы, влюблялась в суровых миротворцев и в самоотверженных докторов. И вот теперь забытые чувства пробудили в ней неясное томление.

– И не думала, Альберто. У вас прекрасный выговор, – заверила она. – Дайте-ка угадаю… изучали экономику?

– Ни за что не догадаетесь. Историю позднеколониального периода.

– Странная специализация для торговца.

– Сейчас на Фарадже в цене другие знания. – В голосе его послышалась грусть.

– Я не хотела вас обидеть, – поспешила сказать Ханна.

– Если хотите, я могу представиться вашим охранником, – предложил он. – Женщина под охраной – здесь это нормально, вы попадете в город без проблем.

Никогда раньше проявление мужского смущения так не заводило ее.

– А как же ваша машина?

Он снова улыбнулся, на этот раз с облегчением:

– Мой компаньон вполне способен проехать в ворота без посторонней помощи.

Она попыталась унять сердцебиение: каждое слово этого мужчины, каждый жест задевали внутри нее невидимые нити. Хотелось говорить с ним снова и снова. Было невозможно выдержать взгляд его голубых глаз, он будто жег ее. Скрывая смятение, Ханна достала косметичку.

– Что ж, садитесь. – Губы произнесли это без ее участия.

Он бросил сумку на заднее сиденье и легко запрыгнул на высокую подножку, в каждом его движении угадывалась скрытая сила.