Несомненно ты
Шрифт:
Я понимаю её. Правда, понимаю. Эйвери на два года младше меня, но иногда мне кажется, что на десять. До сих пор она всё ещё напоминает мне об утрате восьмилетней давности, о своей маме — о нашей маме. Хрупкие воспоминания о чувстве зависимости от мамы теперь только крупинки песка, тускнеющие в песочных часах моего разума.
Схватив обеими руками кучу фатина, я приподнимаю подол платья и поворачиваюсь к ней.
— Она здесь, я сейчас смотрю на неё.
Длинные белокурые, как у Барби, локоны Эйвери и светло-голубые глаза имеют такое поразительное сходство с нашей мамой,
— Ох, Сидни! — слёзы текут из её глаз, и она подходит ко мне, чтобы обнять, выглядя при этом такой по-детски хрупкой.
Чёрт! Эйвери называет меня по имени, только когда хочет, чтобы её обняли.
— Ой-ой-ой... — я протягиваю руки, чтобы она не приближалась ко мне. — Белое платье, белая фата, отойди от невесты.
Эйвери резко останавливается. На её лице, лишённом эмоций, появляется нежная улыбка, она трет уголки глаз подушечками пальцев.
— Прости. Просто ты всегда знаешь, как сказать подходящие слова в нужный момент, — говорит она, поигрывая своей бриллиантовой серьгой в виде капельки.
Я протягиваю ей руку, она смотрит на неё в течение секунды, а затем сжимает. Пожимая её руку в ответ, я окидываю взглядом эти голубые глаза, губы и причёску, из которой выбились несколько светлых прядей, элегантно обрамляющих её лицо. Не скажу этого вслух, но я тоже об этом думаю. Боже, я скучаю по тебе, мама.
— Ты хорошо выглядишь, младшая сестрёнка, — шепчу я.
Огромная улыбка во весь рот затрагивает теперь и её глаза.
— Спасибо. Мне нравится моё платье.
Отпустив мою руку, Эйвери кружится в своём бледно-фиолетовом платье-русалке, сделанном из тафты.
— Конечно, оно должно тебе нравиться, ты же выбрала его, — бормочу я и не получаю никакого ответа.
— Как там девочка с букетом? — спрашиваю я, вскинув бровь.
— Охотится в церкови на дружка, у которого находятся кольца... или наоборот,— отвечает она, пожав плечами.
Снова передвинувшись к зеркалу, я делаю глубокий вдох и с облегчением выдыхаю.
— Пойду, посмотрю, как там твой жених, — Эйвери открывает дверь, но останавливается и поворачивается ко мне с ободряющей улыбкой.
— Он и есть тот самый, Сэм. Красивый, добрый... и, Боже мой, он так сильно любит тебя. Это судьба.
Дверь со щелчком закрывается. Судьба. Слово эхом отдается в воздухе. А существует ли на самом деле такая вещь как судьба?
1 глава
3 июня 2010 г.
Пало-Альто
Дерьмо! Оно везде, а я нахожусь здесь всего лишь три часа. Слава Богу, что в доме положен паркет. Я как раз пробираюсь к кладовой, чтобы найти мусорный пакет, когда звонит мой телефон. Вытаскиваю его из заднего кармана своих коротких джинсовых шорт и провожу пальцем по экрану.
— Алло?
— Сидни? — звучит незнакомый женский голос.
— Да, — подтверждаю я, зажав телефон между ухом и плечом, пытаясь при этом открыть мусорный пакет.
—
Проходя через стеклянные двери во внутренний дворик, я встречаюсь с парой серо-голубых глаз, которые следят за каждым моим движением с другой стороны забора. Покосившись на него и показав ему всё своё бурлящее презрение, я тянусь за первой вонючей кучей дерьма.
— Ох, спасибо, что перезвонили мне. Я сейчас слежу за домом и собакой моих дяди и тёти, Тревора и Элизабет Уотингтон. Их собака, ох...
— Сворли?
— Да, Сворли, он сер... в смысле, какает везде, после отъезда своих хозяев.
— Должно быть, он нервничает и боится, что они его бросили. Собаки чувствуют больше, чем мы можем себе представить. Они намного умнее, и мы должны отдавать им должное за это.
О да, эта собака чертовски умная!
— Ну, да ладно. Доктор Эббот свободен в час дня на тот случай, если вы хотите привезти Сворли, просто, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.
Вонь, как из канализации, добирается до моего носа и мне приходится задержать дыхание, пока я, заворачивая руку в бумажное полотенце, быстро вытираю этот беспорядок.
— В час, хорошо. До встречи, — от отвратительного запаха у меня пропадает голос.
Хаусситтинг — замечательная временная работа, особенно для того, кто имеет степень бакалавра в области истории искусств. А присмотр за собакой... ну, это не так чарующе, но собака — приложение к дому. Чувствую до моей мечты стать смотрителем музея ещё очень далеко. Эту должность практически невозможно получить без степени магистра, и действительно, доктор наук будет предпочтительней, особенно среди крупных и более престижных музеев.
Чувствуя себя подавленной и погрязшей в долгах после окончания института, я решаю поработать несколько лет, прежде чем продолжить учёбу. Однако если я буду продолжать влезать в подобное «дерьмо», то, возможно, решусь на продажу своего тела, чтобы быстрее накопить.
Первые мои несколько работ находятся на Среднем Западе в нескольких минутах езды от того места, где я росла — Рок-Айленд, штат Иллинойс.
Заработав немного денег, я получаю паспорт и начинаю искать работу хаусситтера за рубежом. За прошедший год я посещаю Рио-де-Жанейро, Катар, Ирландию, Австралию и Великобританию. Я посещаю каждый музей, в который могу попасть и мечтаю, что когда-нибудь мне посчастливится присматривать за всем этим. В лучшем случае, это рискованное дело, но дайте девушке надежду.
Когда Эйвери устраивается массажистом в Лос-Анджелесе, я решаю поискать какую-то работу на западном побережье, чтобы побыть с ней вместе в течение лета. И как будто по воле судьбы сестра нашего отца и её муж, которые живут в Пало-Альто, решают в июне поехать в путешествие по Европе. Они в восторге, услышав, что я могу присмотреть за их домом и новой собакой. Это в пяти с половиной часах езды от Лос-Анджелеса, но, по крайней мере, мы с Эйвери находимся в одном часовом поясе.
— Залезай, Сворли! — я распахиваю заднюю дверь белого «Эскалада» Тревора и Элизабет.