Несносная Херктерент
Шрифт:
Внутри павильона десятки, если не сотни самолётов и иных, условно летающих, объектов.
Одни стоят, другие подвешены на тросах. Чего тут только нет! Копия первого мирренского воздушного шара. Первые планеры (некоторые даже настоящие), похожие на диковинных птиц. Макеты различных конструкций с причудливыми крыльями, винтами, а то и роторами — они рвались в небо, но так и не увидели его. Оригиналы их конструкций погребли под своими обломками создателей. Но человека не остановить. И вот стоит легендарный "Буревестник" — первый действительно летавший самолёт.
Не первая конструкция известного инженера. Предыдущие машины только по земле бегали. Не летали, но уже подпрыгивали. По следам колес на песке комиссия определила — машина отрывалась от земли. Работу признали перспективной, военное
И появился "Буревестник". Инженер много наблюдал за птицами, даже камеру для скоростной съемки изобрел, пытаясь понять механизм движения крыльев. Понял, что машину на принципе машущего полёта построить невозможно. Заинтересовался птицами, способными подолгу парить. Даже ездил на безжизненные острова, где гнездятся самые крупные морские птицы из тех, что предрекают беду морякам… Инжнер застрелил нескольких и долго рассматривал их крылья, делая какие-то наброски и фотографируя. На обратном пути пароход попал в шторм и затонул. Инженер был среди немногих спасенных. Моряки шептались — потревожив птиц, он накликал беду. Шторм не утихал, крейсер трепало здорово, были моменты, когда казалось, что и он пойдёт ко дну.
Но капитан оказался умелым, и корабль смог вернуться в порт.
А потом инженер стал строить птицу из дерева и полотна. Марина с детства помнит картинку — силуэт буревестника в полёте и схема первого самолёта. Не сразу их отличишь. Инженер воспроизвел профиль крыла птицы. Поставил очень лёгкий мотор собственной разработки…
Тот день вошёл во все учебники истории, без разницы, на Севере или Юге материка они изданы. Человек покорил небо. И этот человек — грэд! Первый в небе.
Несколько минут занял тот полёт. Но эти минуты запомнились на века!
По праздникам в воздух часто поднимаются копии "Буревестника". А сам он здесь. Стоит прямо у входа. Хотя, как раз он и должен быть в воздухе. Хотя бы и вися на тросах. Он символ. Символ победы над небом. Полной и окончательной. "Буревестник" просто красив. Красив, словно птица, подарившая ему имя. Это не летающая сосиска первого мирренского дирижабля, чья оболочка сделана из желудков целых трёх тысяч коров, погибших при наводнении. И пусть эта сосиска поднялась в небеса на несколько лет раньше "Буревестника". Небо будет принадлежать им, а не потомка "летающей колбасы" — такое прозвище придумали своему первому дирижаблю сами миррены. Читавшая много книг не для своего возраста, Марина так же знает и другое, неприличное обозначение дирижабля, данное не кем-нибудь, а самим императором Тимом IV — "Летающий ***". Впрочем, аппарат ему понравился, и деньги на постройку новых были выделены. Любовь Тима IV к крепким выражениям уже к тем временам в поговорки попала.
Потом была война. И три маленьких самолётика- биплана, построенных по проекту создателя "Буревестника", средь бела дня бомбами с фосфором сожгли ангары и пять огромных дирижаблей. От пожаров ещё и склад бомб взорвался.
Уже после войны подсчитали, сколько стоили три самолётика. И сколько — уничтоженное ими. Цифры отличались на десятки порядков. Цифры наглядно говорили, кому — самолётам или дирижаблям — владеть небесами.
Павильон "Авиация" отдан, главным образом, гражданским машинам. Военные, в основном, собраны в "Вооруженных силах". Но самые знаменитые истребители и бомбардировщики есть и здесь. Хотя, больше всего даже не гражданских, а различных экспериментальных, гоночных и рекордных машин.
Марине нравиться один самолётик, в шутку прозванный "Дракончиком" — машина по схеме напоминает гиганта. Гидросамолёт серебряный с алым. Маленькое и стремительное воплощение скорости. Два мотора — спереди и между балок хвостового оперения. Казалось, что лётчику с трудом нашлось место между двигателями.
Но именно конструктор и пилот этой машины весьма чувствительно щёлкнули по носу мирренов, увезя домой "Кубок Императора" — успевший стать легендарным приз (и неплохая денежная сумма вдобавок) "коя будет вручена человеку любого пола, возраста, вероисповедания или отсутствия оного, преодолевшему менее чем за два часа расстояние 1200 км по указанной трассе. Машина может быть как мирренской, так и любой иностранной конструкции". Когда приз учреждался,
Саргон — маньяк во всём, что касается покорения небес. Кубок собственного имени учреждать после мирренов как-то несолидно. Но этот кубок будет наш! Саргон азартен — и лучшие КБ разрабатывают к каждой гонке несколько машин. Они выступают успешно, четыре малых Кубка тому подтверждение. Но талантливых инженеров да пилотов отчаянных и у мирренов хватает. Да и в других странах люди с головами водятся — два малых Кубка на другой материк ушли.
Наконец, появился этот самолётик, увёзший "Кубок" к грэдам. К скоростям уже привыкли. Гонка и слово "впервые". На прошлогодней впервые превысили скорость в 450 км\ч. У мирренов заключались пари, сколько лет ещё "Кубок" будет служить украшением "Дворца прогресса". На эту гонку ставили только неисправимые оптимисты. Они и выиграли, ибо гидроплан несся со скоростью свыше шестисот километров в час. Кубок ушёл к грэдам. Вот он, под стеклом, возле самолёта стоит. Серебро, золото, эмаль. Аллегорические фигуры, чей смысл Марине не понятен. А на основании — фамилии всех, погибших в погоне за призом. Фамилия — и год гибели. Без разницы, кто погибший — мирренский принц крови или безвестный авантюрист. Миррены, хотя и не любят вспоминать, куда "Кубок" ушел, эпоху Гонки очень любят. Книги есть про каждую гонку и про все вместе. Биографии участников, наборы открыток с изображением участвовавших в гонке самолётов. Даже игрушки детские в виде самых известных гоночных машин.
Последняя глава в мирренских книгах об истории Гонки всегда одному и тому же посвящена. И даже название обычно одно и тоже — "Опоздавшее чудо". Ибо через месяц после последней гонки миррены достроили и испытали самолёт, показавший ещё большую скорость. Слишком уж тщательно готовились миррены к следующей гонкие. Проводили очень скрпулёзные расчеты, продули в аэродинамических трубах множество моделей. Машина получилась солидная. Но она опоздала.
Видимо, не зря ещё перед гонкой писали про будущего победителя "Крылья Империи" — известнейший мирренский авиационный журнал: "Самолёт и пилот несут на себе признаки какого-то легкого сумасшествия, граничащего с гениальностью".
Верно подметили! Три авантюриста — Саргон, конструктор и пилот, что называется, нашли друг друга. Император хотел, чтобы кубок оказался у грэдов, и готов был давать деньги на самые безумные проекты, конструктора в инженерной среде одни считали гением, другие — безумцем, но созданные им машины самых невероятных схем успешно или не очень летали, ну а пилот даже на драконе согласился бы летать, если бы его изловили. Очень уж любил он в лучах славы греться. А на опасности он просто плевал. Всем было понятно — случись что с машиной — шансов спастись у пилота не будет — его разрубит вторым винтом. "А, наплевать", — сказал он, — "парашют, значит, брать не надо. Машина легче будет". И полетел без парашюта. Одни считают его героем, другие — полным психом. Как бы то ни было, безумный самолёт с безумным пилотом завоевали "Кубок".
Марина никогда и никому не скажет, что ей нравится пилот, завоевавший кубок. У Софи на стене его портрет висит. Софи по фотографии нарисованный. А сама фотография пилотом подписана. Мальчишки завидуют… Даже пытались Марину подговорить, чтобы она фото стащила. Марина, хотя и знает, где оно лежит, отказалась. Такие вещи должны принадлежать только тому, кому вручены. Как орден или медаль.
Марине кажется, что она чем-то похожа на пилота — гонщика, хулигана и отчаянного аса многочисленных колониальных войн последнего десятилетия. Читая про "Кубок", у Марины и появилась мысль украсть знамя "Кошачьей". Вроде как вражеский символ, вроде как играли по правилам, врагом придуманным. И выиграли! Знамя тоже вражеский символ. Просто так бы не отдали. Ну, так с бою взять ещё почётнее!