Несчастливое число
Шрифт:
– Папа звонил… Что-то у них там совсем не очень хорошо… Переживает. Я его успокаиваю, как могу…
– Мам, – Варя шагнула к матери. – Все будет хорошо. Ты, главное, сама не переживай.
Взгляд у Вари стал озорным.
– И знаешь, нужно нам все-таки Вадика тоже приобщить к трудовой деятельности. От каждого по способностям – это же любой школьник знает.
Антонина Антоновна вздохнула.
– Да, наверное. Но он же ищет работу, просто пока не нашел…
– А я ему помогу, – решительно сказала Варя. – Есть у меня одна мысль, как раз то что нужно такому милому молодому мальчику, – насмешливо добавила
Идею разносить газеты Вадик, как ни странно, принял. Без восторга, но согласился. Потому что выхода у него не было – и его мать, в этот же самый момент, испытывала финансовые трудности и деньгами снабжать его больше не могла при всем желании. Завод на котором она проработала почти два десятка лет перешел в собственность к какой-то компании. Никто ничего толком не знал. Но надежды, что вот теперь жизнь-то станет ого-го! Зарплаты поднимут, владелец все отремонтирует, модернизирует и будет красота, не оправдались. И не только не оправдались, но и пошла волна сокращений и, судя по всему, новый владелец вообще производство собирался сворачивать. И заниматься чем-то совсем другим. И мать Вадика, в числе прочих, осталась не у дел. Без работы. Без уверенности в завтрашнем дне. Как и у всех. И, естественно, делать переводы обожаемому сынульке стало нечем. Нет работы – нет денег.
В общем, впервые в жизни, Вадик проявил себя не как паразит пристраивающийся на шее у близкой и дальней родни, а как практически зрелый ответственный человек. Пришлось вставать на час раньше, разносить газеты и рекламные листовки. Вадик ныл, скрипел, но шел. А куда деваться?… Варя его даже зауважала. Немножко. А уж Антонина Антоновна просто непрестанно восхищалась, какой Вадик героический герой. Ну а мать Вадика, про нее и говорить не стоит. То она сына содержала, нос подтирала, все проблемы решала, а то он ей, ее чадушко ненаглядное, хоть понемногу, но тоже деньгами помогать будет. Он же теперь кормилец. В общем, идея с газетами, практически всех осчастливила.
Через неделю после удивительного преображения из стервы во вполне терпимого человека, подобревшая Лера явилась на работу с еще большим опозданием чем обычно, но сияющая такой радостной улыбкой, словно она сегодня именинница. Пройдя мимо своего рабочего места, Лера прямиком направилась к кабинету декана. На хорошеньком улыбающемся личике помимо радости отражалось торжество.
Спустя несколько минут Лера вышла из кабинета начальника с еще более довольным выражением лица.
– Старый идиот!… – почти добродушно сказала Лера, прикрыв дверь в кабинет. Взглянув на Варю она неожиданно улыбнулась ей. – А я увольняюсь, Куриленко! Представляешь!
Голос у Леры был почти нежный и очень радостный. Засмеявшись, девушка закружилась по приемной. Варя с недоумением хлопала глазами, глядя на буквально излучающую счастье теперь уже бывшую коллегу.
– Нашла хорошую работу, – сообщила вконец став «нормальной» Лера. – Где деньги платят, настоящие, а не эти мудовые рыдания.
Лера радостно засмеялась. В этот момент она всех любила. Даже Куриленко – несчастную дурочку, бесцветную и скучную, в немодных шмотках, с несовременными взглядами. Лере даже стало в какой-то степени жалко неудачницу, которую все, и она в том числе,
– Ты бы, Куриленко, тоже нашла себе что-то более подходящее. Тут ловить нечего. Тебе вон приодеться нужно. А то ходишь как бабка. Извини, говорю как есть. По дружески. – Лера пожала плечиками. Куриленко эта ничего, так что почему не помочь человеку напоследок дельным советом. Хороший совет это тоже помощь, между прочим. – Ты, вообще, нормальная девчонка. Тебя причесать, одеть и будешь очень даже ничего. Так что мой тебе совет – найди нормальную работу, смени имидж. Еще успеешь пенсионеркой походить.
Лера звонко рассмеялась, радуясь своей шутке.
– И прекращай взваливать на себя все. Посылай всех почаще. Думай о себе. И будет тебе счастье.
Лера небрежно побросала личные вещи, извлеченные из ящиков письменного стола в сумку и оглядев комнату – не забыла ли чего, радостно сказала:
– Ну все! Чао! Старый дурак, спасибо ему конечно, отпустил меня без отработки. А то я боялась упрется, скажет неделю или две отрабатывать. А он прямо дуся…. Все, Куриленко! Пока!…
Варя, продолжавшая с ошалевшим видом хлопать глазами, пробормотала:
– Пока…
Вопрос, который она очень хотела задать обретшей свое внезапное счастье Лере так и остался не заданным. А что за работа такая, где платят «настоящие» деньги, а не эти самые рыдания? И как Лера нашла такую работу?…
– Подожди!!!…
Вылетев в коридор Варя помчалась вслед за Лерой. Та с удивленным видом обернулась.
– Ну, что?… – нетерпеливо спросила Лера. Она спешила в новую жизнь. В которой не было места неинтересным, скучным особам вроде Вари Куриленко.
– А как устроиться на такую работу? – выпалила Варя. – Мне просто очень нужно…
Она немного смутилась. Не обьяснять же, что модные шмотки и прочие блага это все хорошо. Но мама болеет. И отец вот-вот останется без работы. И двоюродный брат оболтус… И поэтому ей действительно очень-очень нужны деньги. Просто необходимы.
Красивое лицо Леры стало немного насмешливым. Вместе с насмешкой на нем было и что-то вроде сочувствия.
– Тебе такое не подойдет. – Твердо сказала она. – Там, куда я иду, занимаются косметическими средствами. Что-то вроде научного центра, где разрабатывают новые ммм… технологии по уходу за кожей.
Лера окинула Леру пренебрежительным взглядом.
– Там нужно соответствовать… А ты, ну сама понимаешь… Ты ж косметикой не пользуешься… А там показы всякие, как у моделей… Короче, ты не подойдешь…
– Ясно… – сказала Варя немного разочарованно. Да, она не подойдет. Там нужно «соответствовать», а она не соответствует.
– Ну все, пока, – Лера махнула рукой и пошла в сторону выхода.
Глава 5
– Ох, а вдруг деньги кончатся и нам не хватит? Так в прошлую зарплату было. И потом кому не досталось неделю ждали… это хорошо неделю. У меня у знакомой два месяца задерживали… – зав архивом Елена Владимировна потеребила костлявыми пальчиками воротничок блузки. Голос у нее был тихий, как будто шелестящий. И сама она была бледная, худенькая в неизменном черном костюме с гладким прилизанным каре из тоже почти черных волос, и наводила на Варю неизменное ощущение жути.